Наташа
Шрифт:
— Только не по телефону, я подумаю и, может быть, расскажу позже.
— Ну хорошо. Намекни только, что-то по службе или…
— Или…
— Понял. Сейчас 13-50, через 10 минут у меня совещание, и в 15-00 я к твоим услугам.
— Совещание? А «заболеть» не можешь?
— Неужели так плохо?! — посочувствовал Сергей.
— Плохо, господин майор… Но два часа, думаю, переживу.
— То-то я смотрю, с чего это снег на улице пошел, ведь завтра май.
— Снег?
— Взгляни, дружище, за окно… Ну ладно, не погибай. Скоро буду у тебя.
Алексей
— О чем это говорил Сергей? Ах да, снег…
Он распахнул окно. Порыв холодного ветра занес в кабинет целое облако колючих снежинок.
— Ну вот, — невесело подумал Алексей, — и природа против меня…
Снова с надрывом зазвенел телефон. Доктор почти с ненавистью посмотрел па него, испепеляя взглядом словно пытаясь заставить замолчать, но тот продолжал звонить. Неожиданно пришла мысль: «А вдруг это Наташа?» Он с сомнением поднял трубку:
— Я слушаю вас…
Там, на другом конце провода, молчали, но Алексей не сомневался в том, что его голос был прекрасно слышен. Он сосредоточился и медленно повторил:
— Прошу вас, говорите, — и через пару мгновений: — перезвоните, вас не слышно.
В трубке кто-то сдержанно вздохнул, и снова наступило молчание.
— Наташа?! — с замиранием произнес он имя девушки. — Это ты??
Почти сразу же послышались короткие гудки. Теперь уже Алексей ждал звонка, но телефон упрямо молчал.
Через несколько минут эта тишина стала невыносимой. Меряя шагами кабинет из угла в угол, он почувствовал неприятные ощущения в груди.
— Этого еще не хватало, — подумал доктор и, достав из холодильника бутылку, налил себе 50 граммов коньяку.
По телу разлилось приятное тепло, и боль практически сразу прошла. В этот момент в дверь постучали, и на пороге появился Сергей.
— Ну, наконец-то! Проходи, рад тебе!
Сергей Васильевич, молодой, спортивного телосложения человек в темном элегантном костюме, был давним закадычным другом Алексея. Гражданская одежда не могла скрыть его военной выправки, серые со стальным блеском глаза смотрели решительно и понимающе, а в светло-русых волосах кое-где просвечивала преждевременная седина.
— Присаживайся, — проговорил Алексей и нажал кнопку внутренней связи. — Надежда Павловна, я отправляюсь в город — возможно, не вернусь. Если возникнут проблемы — принимайте решение сами.
Дав указания заместителю, главный врач произнес:
— Наконец-то я совершенно свободен… от всего. А теперь поехали ко мне домой… поговорим.
ГЛАВА 24
— Наташка, что с тобой? — с тревогой спросила ее подруга, увидев бледную расстроенную девушку, вошедшую в комнату.
— Со мной?… Ничего, — пожала та плечами.
— Да как же так! — возмутилась Елена. — На тебе лица нет!
Наташа вздохнула, бросила сумочку на кровать и уселась рядом. С первого дня учебы в университете они жили в одной комнате общежития и были задушевными подругами. Они делились своими маленькими секретами, щедро давая друг другу необходимые,
Лена знала, что Наталья задерживается по вечерам, позируя художнику, и что портрет почти готов. И если в это время приходил Андрей, у девушки всегда был заранее приготовлен рассказ о совершенно уважительной причине, по которой опять отсутствует ее подруга в такое довольно позднее время. К счастью, кривить душой ей приходилось редко, так как Андрей, занимаясь мелким бизнесом, сам частенько задерживался, а иногда вообще не появлялся несколько вечеров подряд. Невозможно было даже представить, что было бы, если б он узнал о сеансах живописи…
После разговора и объяснения Алексея Петровича Наташа почувствовала потребность побыть одной, чтобы разобраться в своих чувствах. Медленно бредя по улицам, она завернула в центральный городской парк, где просидела, несмотря на все усиливающийся холод, до самого захода солнца. Она размышляла о случившемся, по-своему переживала это, но к окончательному решению не была готова. Неуверенность, часто свойственная ей, и на этот раз давала о себе знать. Елена, понимая, что временами подруга о чем-то умалчивает, не пыталась ее расспрашивать, ибо между девушками существовала негласная договоренность — не лезть друг к другу в душу, ведь придет время — и все откроется само собой.
Сегодня каждой из них хотелось нарушить это правило. Лена видела необычное состояние подруги, а та, мучимая сомнениями, испытывала желание поделиться с кем-нибудь.
— От него? — кивнув в сторону роскошного букета роз, первой не выдержала Елена.
— От него… — как эхо, повторила девушка.
— Счастливая… — Лена вдохнула аромат раскрывшихся бутонов. — А ты-то к нему как… любишь?
Еле заметно Наташа пожала плечами.
— Понимаю…
В этот момент кто-то громко постучал в закрытую дверь.
— Это Андрей! — встрепенулась Наташа. — Ой, Лен, скажи, что я болею, — прошептала она. — Голова прямо раскалывается… — и быстро улеглась на койку, натянув тут же смоченное полотенце на лоб.
Заговорщически подмигнув, та кивнула и направилась открывать дверь, которая сотрясалась от нетерпеливого стука. На пороге показался высокий русоволосый молодой человек, который по-свойски шагнул в комнату.
— Привет юным студенткам! — прогремел он. — Что, Леночка, опять букет получила? Эх ты, водишь за нос своих поклонников!
— Тише, ты, Наташа совсем расхворалась! То ли не видишь?
— Вай-вай-вай… — Андрей сочувственно покачал головой, невольно переходя на шепот. — И чего это ты разболелась, на праздник-то глядючи?
Он подошел к койке и, чмокнув девушку в щеку, присел рядом:
— Да, вид у тебя, Наталья, неважный…
— Простыла, наверное, — как бы оправдываясь, произнесла девушка, — погода такая — сам видишь.
— Вижу — вон снег пошел, самая настоящая метель.
— Снег? — удивленно переспросила Лена и выглянула в окно. — Как странно… и красиво. Яблони цветут — и снег.