Насты
Шрифт:
– Если можем, – сказал Данил и загоготал, – то утопим! Бугор не зря же подвел разговор к такому, чтобы мы все выяснили, заострили и определили. После телепередачи к нам могут в самом деле хлынуть… мы должны подковаться сейчас, чтобы потом рылом не брякаться в грязь при всяких дураках…
– …а они все дураки, – заявил Зяма гордо, – что не насты. Придется Грекору все-таки сбегать за пивом. Раз мы еще не доросли, чтобы обсуждать умные вопросы за французским коньяком, то хотя бы за пивком, как в Мюнхене…
– Я сбегаю, – вызвался услужливый Гаврик.
Я молча
– Бери, сколько допрешь.
Гаврик, не просто довольный, но даже счастливый по самую жопу, что и он нужен в нашем таком важном для общества коллективе, ухватил деньги в кулачок и торопливо выбежал.
Валентин, не дожидаясь, когда за ним захлопнется дверь, сказал увесисто, словно заколачивает в наши головы гвозди:
– Сруны, как мы теперь уже знаем, были всегда… нам нужно это только твердо запомнить и ссылаться в случае чего. Мол, мы достигли многого лишь потому, что стоим на плечах гигантов. Однако раньше говорили только те, у кого были рычаги, а сруны вынужденно молчали. Молчали потому, что нигде, кроме как на заборе, не могли ничего сказать. А сейчас нами засран весь Интернет!
Зяма мелко хохотнул, довольно потер розовые, как у ежика, ладошки.
– Это да! Это мы сумели.
– Сумели потому, – подчеркнул Валентин, – что появилась возможность. Как только где открывается какой приличный форум, да еще немодерируемый, то туда сразу приходят сруны и загаживают абсолютно все. Даже если это специализированный форум о разведении бабочек. А уж если, упаси боже, форум по литературе, кино или археологическим древностям… ну, держитесь, эстеты!
Зяма и Грекор переглянулись, оба заулыбались довольно. Оба под разными никами ухитряются любой форум загадить так, что там вынужденно переходят на модерацию, а то и предварительную регистрацию.
Валентин сказал с нажимом:
– Теперь вы видите, что вы – сила. С вами начинают считаться. Интернет благодаря анонимности позволил по всему свету срать в лифтах, разбивать стекла, лампочки, выковыривать кнопки, и весь мир ошалело увидел, что мы не отдельные проявления незрелости, как они самодовольно считали, а мы – явление! А любое явление, ребята, может стать серьезной политической силой.
Все молчали, то ли сразу не врубились, то ли ждут Гаврика с пивом.
Данил пробасил неспешно:
– Ты это… как? Где врешь, а где базлаешь серьезно? Ты мне на пальцах…
– Серьезней некуда, – ответил Валентин. – Посмотри на Анатолия. Он молчит, сам давно все понял, знает. Я только формулирую точнее, все-таки аспирантура приучает выкристаллизовывать идеи, иначе оппоненты задолбают, придравшись к мелочам.
Данил оглянулся на меня:
– Бугор, он говорит… все верно?
Я медленно кивнул:
– Да, мы уже сила, но пока еще стихийная. Нам нужна не компашка, как сейчас, а настоящая организация. Не на словах! Сегодня хороший день для брейнсторминга, а с пирожками и пивом так и вообще… чего только не придумаем…
Часть II
Глава 1
Чем
– А что мы все мелочимся?.. Пора подниматься на следующий уровень!.. Вздыматься!
– Вздыбливаться, – подсказал Зяма и смерил выразительным взглядом его мощную мускулатуру.
– Это как? – спросил Валентин с педантизмом настоящего ученого.
– Сейчас, – объяснил Данил, не обращая внимания на сионистское ехидство, – все организовывают свои партии. Даже вон наши объявили о создании партии сотников.
Валентин переспросил:
– Простите… сотников?
– Ну, это тех, – пояснил Данил, – кто жмет сотку!
Зяма сказал язвительно:
– А кто жмет двести, того в президиум?
– Ну! – сказал Данил с одобрением. – Сечешь, хоть и жиденок. И среди вас, вымирающих, попадаются умные. В общем, мода такая… или веление времени, так говорит наш бугор, но нам по фиг, что там на самом деле. Думаю, мы тоже должны… эта самое… организоваться!
Грекор спросил в недоумении:
– А разве мы еще не организация? Вон и корреспонденту лапши на ухи навешали.
– Да, – согласился Данил, – но сейчас это можно сделать официально!.. Да-да, это как бы совсем чудно, но качки же создали? И зарегили! А когда мы тоже напишем свою программу, подведем идеологическую базу, то никуда не денутся, тоже зарегистрируют, иначе нарушение наших исконно-посконных человеческих прав людей. Можно в Геную…
– В Гаагу, – поправил Зяма, – или в Страсбург. А то туды и туды.
– Вот-вот, – сказал Данил и хохотнул. – При удаче сможем даже попасть в Думу!
Грекор заржал:
– В Думу?.. Га-га-га! В жопу разве что.
Зяма напомнил вежливо:
– Нужно еще и какое-то количество членов. И ячейки на местах.
– На каких местах? – спросил туповатый Грекор.
– В регионах, – ответил Зяма и пояснил: – Регионах страны, а не сисек. Но, как все понимают, численность наберем запросто. У нас вся страна в говне тонет, и все почему?.. Ага, поняли!.. Это все наши потенциальные члены. А вот составить программу будет непросто…
Я помалкивал, слушал, а Валентин проговорил медленно:
– А почему непросто? Все составлены примерно одинаково. Как программы власти, так и оппозиции. И обещают то же самое, только соревнуются, кто наобещает больше.
Люська прощебетала, хлопая ресницами:
– Так и назовемся партией настов? А как тогда объясним название?
– Как протест, – сказал я. – Сейчас все против чего-то да протестуют. Все андерграунд – сплошной протест. Художники-передвижники протестовали против классицизма, за что их поперли из Художественной академии, протестовали экспрессионисты, абстракционисты, протестовали протестанты… в общем, никого не удивит, что мы протестуем против всего!