НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ
Шрифт:
– Куда едем? – спросил Алексей Иванович.
– Брайтли-стрит, восемнадцать, – ответил Макс.
– А-а-а, – понимающе протянул Веретнев и хотел что-то спросить, но
Автомобиль легко вписался в плотный транспортный поток. Слон вел машину так уверенно, будто никогда не уезжал из Лондона. И хорошо ориентировался в огромном городе. Вскоре машина остановилась на тихой фешенебельной улочке.
– Приехали, – сообщил Веретнев. Сейчас он был всего-навсего драйвером, поэтому держался совершенно спокойно. А Максом уже владело напряжение, всегда
– Откатитесь
К счастью, Арчибальд Кертис чтил логику. Через тридцать минут, Макс
– Поехали, – не выражая эмоций, произнес он.
– Ну как? – не выдержал Веретнев.
– Они почти не держат дома наличных денег! – пожаловался Макс.
– И что?
– Пришлось взять чеком на предъявителя. Пять тысяч фунтов. И восемьсот
Макс тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья.
– Что ж, теперь Володька сможет развернуться, – удовлетворенно сказал
Спец уже ждал у дешевой второсортной гостиницы. Они наскоро договорились о связи и распрощались. Когда уносящий товарищей автомобиль затерялся среди
Теплая вода с силой вырывалась из отверстий гидромассажного устройства на дне ванны, разгоняла кровь, успокаивала, будоражила, словно крошечные пальцы тайских массажисток. Густо заросшие волосами ноги серебрились от налипших к ним
Видеодвойка в дальнем верхнем углу ванной комнаты выдавала записанные на
Линсей Джонсон, главный эксперт Международного Валютного Фонда, наслаждался покоем в своем поместье под Лондоном, намереваясь взять тайм-аут на всю ближайшую неделю. Предстояло завершить экспертизу по России и это малоприятное дело портило ему настроение. На полке замигал огонек
– Извините, сэр, – это был Ларри, личный секретарь. – Вам звонил мистер Томпсон. Сын Тома Томпсона, друга мистера Бена Колдуэлла. Я порекомендовал ему
На несколько секунд Линсей застыл с трубкой в руке.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Соедини меня с ним.
Положив трубку, Джонсон вылез из ванны, набросил купальный халат и направился в свой кабинет. "Бен"… Человеческая память избирательна, главный эксперт Джонсон здесь не был исключением. Сначала ты не хочешь об этом думать, потом не хочешь об этом вспоминать, наконец начисто забываешь и живешь дальше… Когда это было? В семидесятом? Годом раньше или годом позже? Черт, какая разница… Джонсон увидел перед собой залитое пьяными слезами лицо своего бывшего патрона и покровителя, его дрожащие руки, сжимающие бокал с виски, отсвет огня из камина в остановившихся расширенных зрачках, бессвязное бормотанье: "Святая дева! Они продали меня, Линсей!.. Подлецы… Русские скоты, азиаты… И зачем я с ними связался… Они использовали меня, а теперь решили утопить, чтобы спастись самим… Мальчик мой, всему конец! Я уже не
Лорд действительно дружил с Томпсонами, они оказались русскими шпионами. А после этого появился мистер Уоллес… И друзья мистера Уоллеса обратились к
Томпсон позвонил через четверть часа.
– Я хотел бы встретиться с вами, мистер Джонсон. Для личной беседы. Я
– Кого вы представляете? – перебил его Джонсон.
– Никого, – был ответ. – Сам себя.
– Завтра, – сказал Джонсон. – В одиннадцать часов в моем загородном доме.
– Да.
Другого ответа Линсей и не ждал.
– Это папа, это мама, а это я, – палец Макса последовательно упирался в людей, запечатленных на фоне Виндзорского замка. – Правда, сейчас меня трудно
– Да, да, да…
Джонсон то разглядывал фотографию, то брался за метрику. Он был растерян. Он действительно знал и мужчину, и женщину, даже маленького мальчика вспомнил: Колдуэлл принимал всю семью в своем поместье и Линсей катал мальчика на пони. Мужчину звали Том, женщину – Лиз. Лорд был явно неравнодушен к ней… И
– Спрячьте документ. Я вам верю. Я вспомнил вашу семью. Но…
– Но чем вызван ваш визит? Вряд ли ностальгией по прошлому! К тому же… рассказать обо мне вам могли только в российской разведке… Я ни в чем не
Макс покачал головой.
– Нет. О вас мне рассказал отец полтора месяца назад. Я был у него на
Он тяжело вздохнул.
– Мои родители сидят в английской тюрьме, меня пятилетним, в чемодане вывезли в Союз, я рос в детдоме. Я тоже ни в чем не был виноват. А пострадал гораздо больше вас. Так что разведкой я сыт по горло… Я занимаюсь бизнесом. Не
– Неужели вы думаете, что в столь глобальном деле могут сыграть роль интересы отдельного лица? – вяло удивился Джонсон и подошел к окну,
– Когда чаши весов колеблются, то почему бы и нет? Тем более, что это "отдельное лицо" перемолото в детском возрасте шестеренками безжалостной
Потянув рычаг, Линсей открыл окно. Холодный воздух окутал разгоряченное
Чаши весов действительно колебались. Но друг мистера Уоллеса настоятельно рекомендовал выдать отрицательное заключение. Он аргументировал это интересами большой политики и окончательной расстановкой сил в мире. И Линсей позволил убедить себя. Но тогда перед ним не стоял мальчик из чемодана, который требовал справедливости и наглядно показывал, что ЦРУ нагло пытается манипулировать
Впрочем, этот "мальчик" тоже не так прост, как старается показаться, и он
– Вы профукаете этот кредит, как профукали предыдущий, как профукали сотни миллиардов своих собственных денег, – раздраженно произнес Джонсон. Он чувствовал себя загнанным в угол. Чтобы принять решение со спокойной совестью,
– У вас не экономика, а дыра, через которую деньги Фонда уйдут на Каймановы острова, а оттуда – в карманы ваших наркобаронов и промышленных
– Этому можно помешать, – сказал Макс, раскрывая "дипломат" и доставая