НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ

Корецкий Даниил Аркадьевич

Бесшумные, как тени, официанты сноровисто разносят копченого угря, свежие устрицы, запеченные лягушачьи лапки, жареных голубей и другие изысканные деликатесы. Омары в подсвеченном аквариуме обреченно переползают с места на место, ворочая глазами, похожими на застывшие в полете капли черной смолы.

– Устрицы здесь не самые лучшие, – со знанием дела сказала Маша, небрежно пролистывая страницы. – Я хочу фоа гра и омара. В "Аркадии" изумительно готовят

Такая осведомленность неприятно кольнула душу Макса.

Она была здесь не раз и не два, швейцар поздоровался с ней, как с хорошей знакомой и охранник улыбнулся приветливей, чем обычной посетительнице. С кем она ходила сюда? Уж

Проворный мальчик в белой рубашке, черной бабочке и табличкой с именем на левом нагрудном кармане принес аперитив: джин с тоником Маше и "Белую лошадь"

– Разрешите принять заказ, господа? – деликатно осведомился он у Макса.

Тот отложил свое меню, в котором мало что понимал. Даже цены – двух – и трехзначные цифры без обозначения единицы расчетов, ни о чем ему не говорили. "Сок апельсиновый свежевыжатый – 5". Пять – чего? Рублей? Учитывая ресторанные

– Дама распорядится.

Мальчик почтительно наклонился к Маше.

– Значит так, Виктор, мне фоа гра, омара, фруктовый коктейль и кофе.

– Омар гриль?

– Нет. Вареный сочней.

Покрутив бокал со светло-желтой жидкостью, чтобы лед зазвенел о стенки, Макс отхлебнул виски. Официанта действительно звали Виктор, но он мог

– А что для господина?

– Карпаччо из скампий, фрикассе из омара и… Да, медальоны из оленины. На

– Что желаете пить?

Зеленоватый свет лампы делал лицо Маши загадочным и незнакомым, многозначительно блестели глаза. Таинственная красавица. Именно такой она и снилась Максу в Тиходонске, где он шесть лет влачил жалкое существование забитого работяги Сергея Лапина и спал на худом матрасе в убогой квартирке на

– Бутылку белого мозельского, – сказал Макс. Это тоже пришло из тех, давних снов, где были чужеземные города и такие вот рестораны. Из его прошлой

– Может быть шампанского? – вслух размышляла Маша. – "Дом Периньон" или

Макс пожал плечами. Он знал, что бутылка французского шампанского вытягивает на несколько сот долларов. А у него в кармане было всего-навсего

– Ладно, сегодня будем пить мозельское, – решила девушка.

Официант почтительно кивнул. Он ничего не записывал и очевидно полностью

– Выберете сами?

Виктор показал глазами на аквариум. Омары как будто застыли в ужасе,

– Нет, – Макс покачал головой. – Увольте.

– Я выберу, – сказала Маша. – Обязательно.

Через минуту самый крупный экземпляр был извлечен из аквариума и

– Тебе здесь нравится? – спросила Маша.

– Да, – сказал Макс. – Я не знал, что у нас появились такие рестораны.

– У них всегда порядок. Видел, на входе охранник с пистолетом?

– Это газовый. А ты часто здесь

бываешь?

– Газовый? – удивилась Маша. – Как ты определил?

– На рукоятке нет кольца для страховочного ремня. И самого ремня нет. И

– Ты здорово разбираешься, – с явным удивлением отметила Маша.

На ней облегающее вечернее платье: синие молнии на черном. При каждом движении молнии вспыхивают в темной ночи, серебряные нити дождя оживают, бушует веселая июльская гроза. Макс хорошо знал тело, которое спрятано под этой тканью, линию бедер и форму пупка, и припухшие соски… Но она умело ушла от

Виктор принес закуски. Фоа гра оказалась слабо прожаренной гусиной печенью, политой малиновым сиропом. А перед Максом поставил большую пустую тарелку с горсткой шинкованной капусты посередине и полужидким коричневым

– Осторожно, тарелка горячая, – предупредил он.

Макс недоуменно попробовал капусту. Капуста как капуста… Коричневый ободок оказался острой приправой. Но к чему? Он ковырнул вилкой дно и тут оказалось, что тарелка не пустая: еe заполняли тончайшие до прозрачности

– Давай выпьем за встречу, – Маша подняла свой бокал и Макс сделал тоже

– Я тоже.

В зале становилось шумно и душно. На эстраде вульгарный толстяк в широких шортах нес какую-то пошлятину, подъемом голоса то и дело выделяя ключевое слово: нимфомания! Гремела музыка, зал затягивали волны сигаретного дыма. За свободными столиками появились по две-три девушки, неторопливо потягивающие

– Чем ты думаешь заниматься?

– Не знаю.

Маша вежливо улыбнулась.

– Ты стал ещe скрытней, чем раньше…

Если сказать ей, что это чистая правда, что у него нет работы, нет выгодной на сегодня профессии и обязательного умения зарабатывать деньги, она конечно не поверит. Ведь она ещe помнит его загранкомандировки из которых

– А чем занимаешься ты? Как я понял, уже не летаешь?

Девушка покачала головой.

– Прошли большие сокращения. Треть стюардесс уволили, даже многих пилотов. Вначале устроилась в кооператив – нетрадиционные методы лечения,

– Не знаю. Что-то голова заболела…

– Дать таблетку?

– Обойдусь. Давай лучше ещe выпьем. Сосуды расширятся и все пройдет.

***

В плазме, среди сверкающих лабиринтов, рождался хаос.

Алкоголь, растворенный в крови, гнал красные шары быстрее и быстрее, футболил их с удвоенной силой, заставлял мертвеющие сосуды работать,

Толчок. Еще толчок. Еще.

Несколько тромбов были разрушены и красный вихрь устремился в лабиринты,

Но "чужаков" было слишком много. И становилось все больше. Вместо разрушенных появились новые тромбы – пока ещe на периферии, где система