Наследство
Шрифт:
– Пусть цепляют трос, – сипло сказал Славка.
– А ты не спеши, парень, – прохрипел длинновязый. – Что, поджилки трясутся? Тогда кальсоны запасные имей!
Кречетов видел, как в машине замельтешили тени, и в глушащейся туманом тишине раздались вдруг два выстрела. Он хотел выскочить из кабины, но снова почувствовал на горле противный, мертвяще-холодный металл ножа. Оглянувшись ещё раз, увидел, как один из троих, рослый, в светлой куртке, прицепил трос к трактору.
– Тяни!
Кречетов газанул. «Беларусь» на секунду поднялся на дыбы как резвый конь (видно, здорово засела
«Беларусь» с трудом выбрался на асфальт, медленно, с пробуксовкой, отчего в кабине противно запахло резиной, двинулся вперёд, вытягивая «Волгу». Эх, как мечтал сейчас Кречетов, чтобы на асфальте показалась какая-нибудь машина. Тогда б он знал, как поступить: поставит трактор поперёк дороги, а там будь что будет.
Но пока везло этим троим: на шоссе было пустынно, даже вдали не колыхалось ни единого огонька. Тракторист в последний раз газанул, «Волга» выскочила на асфальт, и почти в тот же момент Кречетов ощутил резкий удар в правый бок. Будто острая игла впилась в тело, и перед глазами растеклась, загустела темнота.
…Обо всём этом он рассказал Дубикову уже в больнице, спустя два дня. Конечно, детали показаний Кречетова могли бы ускорить поиски, но тогда надо было спасать раненого, и Дубиков хрипло, не узнавая собственного голоса, скомандовал:
– Сержант Купавых, останешься со мной – будем ждать попутную машину и организуем преследование. А вы, – он обратился к водителю и милиционеру Лобанову, – гоните сейчас в Осиновый Куст, сначала в больницу, а потом в отдел, нам нужна помощь. И пусть передадут в областной центр – такси направилось в сторону города.
Они остались с сержантом Купавых на ночной продуваемой насквозь трассе. Стылый, острый ветер сковывал тело. Дубиков отвернул рукав шинели, посмотрел на часы – благо, «Командирские» светятся в темноте, – и удивился: время летело стремительно, уже девятый час. Ещё немного – и автомашина достигнет города, растворится в многочисленных улицах. Может быть и так, что преступники бросят её, а сами укроются на знакомых «хазах».
Но, видимо, в тот вечер немного везло и капитану Дубикову, и когда вдали сначала замелькали огни, а потом стал нарастать гул мотора автомобиля, он подумал, что ещё не всё потеряно. Дубиков выскочил на середину шоссе и расстегнул на всякий случай кобуру – вдруг водитель не остановится и тогда придётся стрелять вверх.
Острые лучи фар приближавшегося автомобиля, кажется, выжигали глаза, и Дубиков на миг потерял возможность что-либо видеть вокруг себя и сзади. И только когда от машины до следователя оставалось совсем немного, он понял, что это грузовик.
Противная тяжесть сдавила грудь – уйдут, сволочи, как пить дать, уйдут. Машина по-поросячьи взвизгнула тормозами, и Дубиков почти на ходу прыгнул на подножку, свистнул Купавых и, оказавшись в кабине, крикнул:
– Останови!
Только потом он рассмотрел в тусклом свете приборной доски водителя – молодого паренька с острым подбородком, длинными лохматыми волосами, одетого в джинсовую куртку.
–
– Купавых, быстрей…
Грузный Купавых кряхтя взобрался в машину, прижал следователя к рычагу переключения скоростей.
– Гони! – крикнул Дубиков. – Километров сто твой двигатель выдержит?
– Выдержит, – кивнул парень.
– Ну тогда дави на всю катушку.
– Да что случилось, товарищ капитан? – Видимо, шофёр тоже рассмотрел Дубикова, даже звёздочки на погонах сосчитал.
– Машину угнали, такси…
– Ха! – Шофёр скривился. – Да разве на моей колымаге такси догонишь? Всё равно что на тракторе…
– А ты жми, – вмешался в разговор молчавший до того Купавых, – жми, не жалей…
– Мне жалеть нечего, – возразил шофёр, – только грузовик – не легковушка, из него много не выжмешь.
Но Дубиков смотрел на спидометр и думал: напрасно, парень, свою машину хаешь, стрелка уже завалила за сотню, а дальше дорога пойдёт ровнее, без единой колдобины – совсем недавно был сделан ремонт, её расширили, она стала трёхрядной, и в крайнем случае можно будет легко обогнать любую машину даже при встречном движении.
Но всё получилось и сложнее, и проще. На выезде из Куренёвки – маленькой деревеньки в несколько домиков, прижавшихся к дороге, – Дубиков заметил красные фонари на обочине и приказал шофёру погасить свет и сбавить скорость.
– Держись левее, – сказал он, а сам точно прилип к стеклу. Да, на обочине стояла длинная легковая автомашина. Около неё сновали тёмные силуэты.
– Купавых, ты первый прыгай, постарайся в тень спрятаться. – И когда тот выскочил из притормозившей машины, Дубиков шепнул шофёру: – А теперь врубай фары и полный вперёд. Только рядом остановись, не проскочи…
Яркий свет снопом ударил в обочину, осветил жёлтое такси. Люди, копошившиеся возле машины, забегали, засуетились, прыгнули в кювет, но даже сквозь гул мотора Дубиков услышал звук выстрела. Тогда он тоже выпрыгнул из кабины, подбежал к «Волге». Людей не было видно, только ещё один выстрел, со стороны леса, разорвал тишину. Теперь явно стреляли те, кто убегал, и Дубиков тоже пальнул, скользя и падая, побежал по влажному песку.
Он бежал и лихорадочно думал, что сейчас преступники доберутся до леса, а там попробуй разыщи их в темноте, но стон, глухой, противный, заставил его вздрогнуть. Он заметил впереди качающуюся тень, крикнул «стой» и передёрнул на всякий случай пистолет.
Приблизившись, Дубиков увидел, что стонет согнувшийся человек в светлой куртке.
– Оружие!..
– Нету!..
– Тогда подходи! – Дубиков напрягся всем телом, вскинул пистолет.
– Не стреляй, – прохрипел человек. – Я ранен…
Так, значит, Купавых не промахнулся. Но чёрт его знает, может, темнит парень, и сейчас ударит с близкого расстояния в упор. Дубиков почувствовал, как вселяется в него страх, и на всякий случай – а ну как преступник действительно вздумает напасть, прыгнул прямо на него, вмял в землю. Наверное, тот и в самом деле был ранен – протяжно, по-собачьи, завыл, и Дубиков, быстро вскочив, потянул его за собой на дорогу.