Наследники
Шрифт:
Когда Дениза вернулась в комнату, он все еще бормотал и ругался.
— Это все от твоего пьянства, — прокомментировала она, подавая ему аспирин и стакан с водой.
Он проглотил аспирин, скорчив гримасу.
— Просто я слишком много ем.
— Ты ешь много, ты пьешь много, — сказала она. — Надо с чего-то начать. Доктор Фарбер говорит, что тебе надо бросить пить, слишком большая нагрузка для твоего сердца. Ты ведь не становишься моложе.
— Перестань, — отмахнулся он от ее нравоучений. — Я знаю.
— Кофе и тосты?
Сэм остановился и посмотрел на нее.
— Ты ведь прекрасно знаешь, что мне надо. Как обычно. Четыре яйца, бекон, масло, повидло. Мне нужна энергия.
— Это твои похороны, — констатировала Дениза.
— В таком случае, ты останешься богатой вдовой.
Она усмехнулась:
— Обещания, обещания! С тех пор как мы с тобой познакомились, только их я от тебя и получаю.
Он подошел к жене и поцеловал в щеку.
— Жена, давай мне завтрак, ты слишком много разговариваешь.
Она коснулась губами его лица и вышла из комнаты.
Он постоял, прислушиваясь к ее голосу, доносившемуся уже из кухни, потом скрылся в ванной.
Телефонный звонок раздался, как всегда, когда он сидел на унитазе. Из-за закрытой двери послышался голос Денизы:
— Это тебя. Роджер звонит.
— Черт побери! — сказал Сэм. — Скажи ему, что я сейчас подойду. — Он спустил воду и, стараясь перекричать шум, добавил: — И позвони в телефонную компанию, пускай поставят один телефон здесь.
Он прошел в спальню и взял телефонную трубку.
— Да, Роджер?
— Самолет компании «Ал Италия» вылетает в Рим сегодня вечером в девять. — Его голос звучал неуверенно. — Ты действительно полетишь?
— Конечно, полечу.
— Мы и так в этом деле увязли на четыреста тысяч, — сказал Роджер. — Если ты сейчас провернешь с ними это дело, все деньги уйдут.
— Если мы его не провернем, деньги уйдут все равно, — возразил Сэм. — Уйдут по мелочам, чего мы даже не заметим. Надо идти вперед, иначе мы потеряем все.
— Откуда у тебя такая уверенность? — спросил Роджер.
— Я всю жизнь ждал этого шанса и не собираюсь потерять его.
— Но половина денег — мои, — напомнил Роджер.
— Я гарантирую эту половину, — сказал Сэм, прекрасно зная, что это всего лишь слова. Если деньги уйдут, он ничего не сможет вернуть Роджеру.
Роджер тоже знал об этом.
— Этот Гонт вскружил тебе голову. А что, если он не раскошелится?
— Он раскошелится, — уверенно заявил Сэм. — Это единственный человек, который видит дальше своего носа. К тому же он приносит мне счастье.
Роджер знал, когда нужно остановить это словоизлияние.
— Когда ты будешь у себя в конторе?
— Примерно через час, — сказал Сэм. — Только соберу сумку и — в аэропорт.
Не успел он положить трубку,
— Ты еще не раздумал туда лететь?
— Нет.
— Зачем? — спросила она. — У нас и так всего достаточно. Детям ничего не надо…
— Мне надо. Слишком долго я ждал этого шанса и теперь не упущу его. Хочу доказать всем, что я не хуже их.
Она коснулась его руки.
— Ты лучше.
Сэм улыбнулся.
— Предвзятое мнение, — возразил он и вернулся в ванную.
Он услышал слабый щелчок и тут же открыл глаза. В салоне было темно. Сэм посмотрел на Роджера.
Роджер спал в неудобной позе, свернувшись в кресле и слегка приоткрыв рот. Он всегда хвастался, что может спать где угодно. Маленьким он спал в метро и в автобусах, и все у него было хорошо.
У Сэма так не получалось. Висеть на высоте десяти километров в тяжелой железной коробке — это действовало ему на нервы. И сколько бы он ни пил, сколько бы таблеток ни принимал, глаза его отказывались закрываться.
Он осторожно переступил через ноги Роджера и вышел в проход, затем направился к кабине летчиков. Все пассажиры, казалось, спали. Он отодвинул занавеску и зажмурился от яркого света. Стюардесса-итальянка вскочила.
— Вам что-нибудь нужно, синьор Бенджамин?
— Вы знаете, как меня зовут? — удивился он.
— Да, синьор, — улыбнулась она. — Кто не знает имени известного продюсера?
— Хочу виски с содовой.
Он сел, а она достала с полки бутылку. Он снял очки и протер их платком. Она поставила перед ним бокал, Сэм снова нацепил очки и одним глотком почти осушил его. Потом посмотрел на стюардессу.
— А где остальной экипаж?
— Спят, — ответила она. — Еще четыре с половиной часа до Рима, а работы никакой.
Он кивнул, крутя бокал в руках.
— Принеси сюда всю бутылку и садись.
— Это будет нарушением правил, синьор.
— Если все члены экипажа спят во время дежурства, это тоже не по правилам.
Она взглянула на него и кивнула.
— Да, синьор. — Сняла бутылку с полки и поставила ее на столик между ними. Потом села напротив.
Он плеснул себе в бокал немного виски. На этот раз пил не торопясь. Настроение стало улучшаться.
— Вы собираетесь выпускать новый фильм, синьор?
Он кивнул.
— С Марилу Барцини?
«Смотри-ка, она все знает».
— Да.
— Она такая красивая, — сказала стюардесса. — И очень талантливая.
— Вы говорите так, будто знаете ее, — сказал Сэм.
— Мы с ней когда-то были подругами. Но она была настойчивее меня и гораздо красивее.
Он изучающе посмотрел на девушку. В ее голосе он уловил нотки зависти.
— А почему вы тоже не пошли в актрисы? — спросил он. — Вы ведь тоже очень симпатичная.