Наследники
Шрифт:
— Ничего страшного.
Она подняла голову и посмотрела на меня.
— У меня там все, как раньше? Я имею в виду, я не стана шире или…
— Там все стало лучше, — сказал я. — Гораздо плотнее, гораздо горячее и гораздо влажнее.
— Я рада, — она снова опустила голову мне на плечо. — Прости, что я такая зануда, но в последние несколько недель меня все раздражает. Ты поздно возвращаешься с работы, я не могу ходить нормально, такая жара, такой шум в городе. Даже кондиционер не спасает. Если бы я только могла дышать свежим воздухом!
— Нет ничего
— В городе-то? — спросила она. — И куда ты собираешься меня повести? В Центральный парк?
— А не лучше ли поехать в Кейп? — предложил я. — Тетушка Пру будет рада тебя видеть, и тебе будет не так скучно, там всегда что-нибудь происходит.
— А ты?
— Я буду приезжать туда на выходные.
Внезапно мне захотелось, чтобы она поехала туда. Все стало бы значительно проще.
— Я все равно работаю всю неделю и тебя практически не вижу. А так, по крайней мере, мы сможем хоть немного понежиться на солнце.
Но я ошибся. Первые выходные после ее отъезда я провел в Калифорнии. Второй уикенд просидел в офисе, готовя годовой отчет к собранию акционеров, которое должно было состояться в понедельник. А к третьим выходным было уже слишком поздно.
Глава семнадцатая
Я только что начал совещание с менеджерами из отдела продаж, когда Фогерти вошла в кабинет.
— Я знаю, что вы просили не соединять вас ни с кем, но это ваша тетя звонит из Рокпорта. Она говорит, что это очень важно.
Я взял телефонную трубку, но не успел сказать ни слова, как тетя Пру начала говорить:
— Барбара больна, Стивен. Я думаю, тебе лучше немедленно приехать.
Во мне все перевернулось.
— Что с ней случилось?
— Мы пока не знаем. Я, как всегда, принесла ей завтрак и нашла ее на полу в луже крови.
— Сейчас с ней все в порядке?
— Ее увезли в больницу, — ответила тетя. В голосе ее звучали слезы. — Приезжай как можно скорее!
В трубке раздались гудки отбоя. Я посмотрел на Фогерти. Я не сказал ни слова, но она все прочитала на моем лице и подняла телефонную трубку. Через два часа я был уже в самолете.
Тетя Пру сидела в приемном покое больницы, когда я вошел туда.
— Ну, как она? — спросил я.
— Барбара потеряла ребенка, — ответила тетя Пру глухим голосом.
— Да плевать я хотел на ребенка! — прямо-таки заорал я. — Как она себя чувствует?
— Я не знаю. Она все еще в операционной.
Я прошел по коридору к посту медсестры.
— Я Гонт, — сказал я. — Я хочу узнать, что с моей женой, ее привезли сюда несколько часов назад.
— Минуточку, мистер Гонт, сейчас я узнаю. — Медсестра подняла телефонную трубку и набрала номер. — Сообщите мне о новой больной, миссис Гонт. — Она послушала несколько секунд и кивнула, затем нажала на рычаг и снова набрала какой-то номер. Посмотрев на меня, она пояснила: — Я звоню в операционную.
Ей ответили.
— Я бы хотела узнать, что там с миссис Гонт? — сказала она в телефонную трубку. — Здесь ее муж. — Она послушала, потом положила трубку и подошла
— Спасибо, — я вернулся к тете Пру.
Через пятнадцать минут к нам вышел врач. Он был знаком с тетей Пру. Он был молод, но лицо было серое и уставшее, а глаза покраснели от напряжения. Он не стал терять времени зря.
— Если вы пройдете со мной, мистер Гонт, я вам все расскажу по пути. — Мы пошли по коридору к лифту. Он нажал на кнопку, и кабина стала медленно подниматься, как это бывает только в больницах. — Состояние вашей жены тревожное, — сказал он ровным голосом. — Когда мы ее обнаружили, она потеряла очень много крови. Очевидно, кровотечение началось ночью, но она проснулась, только когда начал выходить плод. Видимо, она попыталась встать с постели, чтобы позвать на помощь, но от слабости потеряла сознание. Думаю, она пролежала не меньше трех часов, пока ее обнаружили. Просто чудо, что она была еще жива.
Двери лифта открылись, и мы проследовали к палате.
— Какие у нее шансы? — спросил я каким-то чужим голосом.
— Мы делаем все, что можем. Мы перелили ей почти всю кровь. — Он посмотрел мне в глаза. — Я взял на себя смелость вызвать священника, думал, что она католичка.
— Нет, она принадлежит к англиканской церкви. — Я вошел в комнату.
Медсестра, стоявшая возле кровати, обернулась и, увидев нас, отошла в сторону. Я посмотрел на Барбару. Одна трубка от капельницы тянулась к вене на руке, другая к носу. Лицо Барбары было совершенно белым, таких бледных я никогда еще не видел. Подойдя к кровати, я взял Барбару за руку. Через какое-то время она почувствовала мое присутствие, ее веки дрогнули, глаза открылись, губы разжались, но я не услышал ни звука.
Я наклонился к ней.
— Не пытайся говорить, Барбара, — сказал я. — Все будет хорошо.
Ее глаза смотрели на меня, и снова меня поразила голубоватая белизна ее кожи.
— Стив, — еле слышно прошептала она, — мне так жалко ребенка.
— Ничего страшного, — утешил я, — у нас еще будут дети.
Она пытливо вглядывалась в меня.
— Ты действительно так думаешь?
— Конечно! — я постарался улыбнуться. — Как только ты выйдешь отсюда.
На ее лице появилась слабая улыбка.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Я люблю тебя, — сказал я. Она тихонько вздохнула, и губы ее приоткрылись. — Я всегда любил тебя, ты ведь это знаешь.
Но она уже не слышала меня. Я не понял, что она умерла, пока не подошел доктор и осторожно не вынул ее руку из моей.
После похорон я вернулся в квартиру и закрыл все двери. Я никого не хотел ни видеть, ни слышать.
Первые несколько дней мне пытались дозвониться по телефону, но я не отвечал на звонки. И никому не открывал дверь. На третий день уже никто не звонил, — даже из офиса, все поняли, что это бесполезно.