Наследники

Роббинс Гарольд

— Рекламный трюк, — сказал он. — Какой-то новый продюсер пригласил прессу и всех крупных прокатчиков страны, чтобы показать, как надо продавать фильмы.

В толпе были знакомые лица. Одни из самых известных и циничных людей кинобизнеса.

— Должно быть, это чертовски хороший рекламный трюк, раз они пришли.

— Да так и есть, — кивнул Джек. — Этот парень сказал, что в том ящике миллион наличными.

— Это стоит посмотреть.

Никто не задержал нас в дверях: все не сводили глаз с ящика, который стоял теперь на столе.

Я осмотрелся.

Вокруг на стенах висели плакаты, на которых было написано одно и то же:

Сэмюэль Бенджамин представляет

ИКАР

фильм стоимостью миллион долларов

Я усмехнулся про себя. По крайней мере, это прокатчик, который не собирается сдаваться перед телевидением и знает, каким языком с ними надо разговаривать. Но это было еще не все. Вокруг висели гигантские цветные плакаты, изображавшие полуголого мужчину, мускулы которого так и играли; одной рукой он прижимал к себе обнаженную девушку, а другой отбивался от многочисленных врагов. На других плакатах был изображен тот же герой, сражающийся с различными злодеями, и всегда рядом с ним была нагая красотка.

— Леди и джентльмены, — заработали акустические системы. Все устремили взгляды на сцену. Тогда-то я впервые и увидел его. Невысокого роста, в ширину такой же, как и в высоту, с черными волосами и красным, потным лицом. На нем был черный костюм и белая рубашка. — Большинство из вас не знают меня, — сказал он. — Меня зовут Сэм Бенджамин, и большинство из вас не знают моего фильма, он называется «Икар». Но я обещаю вам, — тут он вытер лицо белым платком, который и так уже был мокрым от пота, — после сегодняшнего дня вы не забудете ни того, ни другого. — Он сделал жест, и охранники подняли ящик, развернув его к выступающему. Сэмюэль Бенджамин достал из кармана огромный золотой ключ, открыл замки и отступил назад.

Охранники знали, что им следует делать. Они подняли ящик и перевернули его. Пачки купюр посыпались на стол, полетели на пол… Казалось, это никогда не прекратится. У всех вырвался непроизвольный вздох. Я наблюдал за зрителями, они были поглощены этим зрелищем. Он был прав. Они никогда не забудут его.

— Идем, — прошептал я.

Когда мы вышли в вестибюль, Джек повернулся ко мне.

— Этот парень псих. Проделывать такие шутки с миллионом долларов! А если…

Я оборвал его:

— Собери о нем все сведения.

— Ты что, серьезно?

Я кивнул.

— Никогда в жизни не говорил более серьезно.

Совершить подобный рекламный трюк мог только либо тот, кто имел все, либо тот, кто не имел ничего и отчаянно блефовал. Мне было все равно, к какой категории он относился. У этого парня были железные нервы.

То, что я узнал, лишь разожгло мое любопытство. На следующее утро я отправился к нему в контору, чтобы поглядеть, каков же он на самом деле.

У него был небольшой четырехкомнатный офис в одном из зданий Рокфеллеровского центра. Везде сновали люди, повсюду, даже

в коридорах, были столы, на полу валялись бумаги. Я стоял посреди того, что, видимо, называлось приемной, и оглядывался по сторонам. Через какое-то время ко мне подошел человек, его лицо выражало озабоченность. Тогда я еще не знал, что это Роджер Коэн, шурин Сэма и его основной источник финансирования.

— Вы прокатчик или что-то продаете? — спросил он.

— Наверное, и то и другое.

— Видите ли, — хрипло сказал он, — я хотел узнать, вы покупаете, продаете или собираете налоги?

— Я покупаю, — ответил я.

На его лице появилась улыбка.

— В таком случае, проходите сюда. Мистер Бенджамин примет вас немедленно.

Сэм разговаривал по телефону, когда я вошел в кабинет. Он поднял глаза и указал мне рукой на кресло. На нем лежали бумаги, и Роджер быстро смахнул их на пол.

— Идет! — сказал Сэм в телефонную трубку. — Пятьдесят процентов расходов по прокату, а я согласен платить за рекламу до тысячи долларов в неделю.

Он положил трубку и протянул руку через стол.

— Сэм Бенджамин меня зовут.

Я пожал его руку. Рукопожатие было крепким.

— Стивен Гонт.

Он пытливо посмотрел на меня.

— Тот самый Стивен Гонт?

Я кивнул.

— И почему вы здесь? — спросил он.

— Вам нужны деньги, — сказал я, — а у нас они есть.

— Не знаю, откуда вы черпаете информацию, — сказал он быстро, — но вы ошиблись. У нас все идет прекрасно.

Я встал.

— Тогда я зря трачу ваше время.

— Минуточку, — остановил он, — не так быстро. Что у вас?

— Я хочу предложить вам двести тысяч за право показа вашего фильма по телевидению.

— Не пойдет. Если об этом узнают, все прокатчики будут бойкотировать меня.

— Деньги сейчас, — сказал я. — А о нашей сделке мы объявим через два года, к тому времени ваш фильм уже сойдет с экранов.

— Чек при вас? — он ухмыльнулся. — Потому что я должен заплатить за аренду сегодня, иначе меня вышвырнут отсюда.

Глава шестнадцатая

Мы отказались от машины и решили прогуляться до дома пешком, тем более что стоял теплый летний вечер. Мы не торопясь шли по Пятой авеню, заглядывая в витрины магазинов, ярко освещенных и заполненных спортивной одеждой и туристскими принадлежностями.

Я посмотрел на Барбару.

— Было не так уж и плохо? — спросил я.

— Нет, — коротко ответила она. Казалось, она погружена в свои мысли. Только когда мы свернули на Сорок девятую улицу, она снова нарушила молчание. — Почему ты так носишься с ним?

— Из-за фильмов, — пояснил я. — Он может доставать для нас хорошие художественные фильмы.

— Ну и что? — переспросила она. — Фильмов полно повсюду.

— Конечно, — ответил я. — Но надолго ли хватит этих запасов? Телевидение за одну неделю использует фильмов больше, чем какая-нибудь голливудская студия создает за несколько лет.