Наследники предтеч. Выживание

Непейвода Софья Николаевна

На всякий случай придерживая дочь, я устроилась на отдых, предварительно съев послед, во-первых, потому что его вид вызывал здоровый аппетит, а во-вторых, в профилактических целях, ведь известно, что в последе содержится не только влага и белки, но и вещества, способствующие лучшему сокращению матки и оправлению женского организма после родов. Идти никуда не хотелось, хотя меня немного тревожил вопрос, смогу ли нагнать плоты. Но напомнив себе, что природа не прощает спешки и пустой траты сил, решительно отбросила лишние волнения и улеглась поудобнее. Где-то через час тёплый комочек зашевелился и, с моей помощью добравшись до груди, с аппетитом приступил к своему первому в жизни завтраку. Отдохнув, я поняла, что чувствую

себя прекрасно, никаких негативных ощущений роды не принесли. Счастливо улыбнулась, глядя на занимающийся рассвет и наслаждаясь таким непривычным, но очень приятным чувством материнства. Когда дочка наелась и сладко задремала, крепко уцепившись за меня ручками и ножками, я наконец решила для себя вопрос с её именем и назвала её Рысью.

Стараясь двигаться осторожно, чтобы не потревожить спящую малышку, с удовольствием позавтракала и вновь задумалась о необходимости вернуться на плот. Прислушалась к ощущениям — вроде никаких признаков повышенной агрессии, хотя достоверно об этом можно будет судить только после контакта с людьми. Поэтому не стала долго колебаться и двинулась в путь: неспешно, часто останавливаясь для того, чтобы отдохнуть и покормить ребёнка. Меня немного встревожило то, что при встречах с другими обитателями крон внутри вспыхивало беспокойство, гораздо более сильное, чем обычно. И хотя это чувство у любой матери естественно, но вот какая будет реакция на свою группу…

Догонять пришлось долго: почти двое суток. На это существовали объективные причины: я сама не торопилась, считая, что сохранить хорошее здоровье и моральное состояние гораздо важнее, чем даже вернуться в группу. К счастью, караван уплыл не так далеко, как я опасалась. Да и сейчас не двигается, а капитально обосновался на мелководье, несмотря на дождливый вечер, хотя обычно отплывал ещё до полудня. Причина столь долгой стоянки очевидна — вдоль правого полузатопленного берега тянулись длинные заросли высокого бамбука. Эта новость сильно повысила настроение: раз намечается постройка плотов, значит, все непрошеные гости покинут наш.

Остановившись над человеческим лагерем, я прислушалась к ощущениям. Да, сейчас меня гораздо больше раздражают обычные звуки и особенно запахи чужих людей. Но попробовать всё же стоит. Тихо спустившись вниз, перепрыгнула прямо на крышу нашего плота и, не спускаясь, удалилась в свою комнату. Смесь уже привычных, но теперь гораздо более нервирующих запахов ударила в нос, едва не вызвав приступ паники от неожиданности. Когда я смогла справиться с собой, то поняла, что гораздо больше меня нервируют ароматы временных пассажиров и Дета с жёнами, нежели запахи остальных учёных. Устроив в корзинке мягкое гнездо, я уложила туда малышку и спустилась вниз, чтобы высказать всё, что я думаю по поводу незваных приживальщиков. Уже ведь стоим, что им ещё надо?

К моему удивлению, посторонних на плоту не оказалось. И вообще на плавсредстве находился единственный человек — математик.

— О, привет, как дела? — радостно поздоровался со мной он. Я настороженно проанализировала возникшие при общении с Игорем эмоции. Все в порядке: математик почти не вызывает ни раздражения, ни опаски. Хороший признак.

— Нормально, а у вас?

— Как видишь, всё хорошо. А ты почему вдруг так срочно сбежала, если не секрет? — не удержался от любопытства Игорь.

— Да так… Я стала матерью! — гордо поделилась я своей радостью.

— И ты тоже? Здорово! А посмотреть можно?

— Пока нет, — улыбаясь, отрицательно качнула головой. — Постой, что значит «тоже»?

— Утром Лиля родила! Мальчика! И не отказалась от него, несмотря на то, что он мутант!

— Что?! — искренне поразилась я. — Какой мутант?

— Да тебя же не было: она уже не первая женщина, родившая мутанта. Даже правило такое ввели — если ребёнок урод, мать может от него избавиться.

— Мутант

и урод… — невольно мне вспомнились мои первые дети. — Полукровки…

А ведь если отцами этих «мутантов» являются тролли, то всё можно объяснить гораздо проще — дети не мутанты, а полукровки. Вопрос только в том, почему наши виды настолько сочетаемые, что вообще появляется жизнеспособное потомство, ведь они достаточно далеки друг от друга: явно не из одного рода, а может, даже из разных семейств. Мне стало жаль Лилю: несмотря на отчуждённое холодное поведение, она не заслужила того, чтобы её ребёнок оказался уродом. Впрочем, думаю, ни одна нормальная женщина не пожелала бы представительнице своего пола такой страшной кары.

— Кстати, у нас больше на плоту чужаков нет? — с надеждой спросила я.

— Нет, — кивнул математик. — Остались только наши.

— Это хорошо, — я напряжённо принюхалась. Всё-таки больше всего меня пока раздражают именно запахи, а весь плот, особенно закрытая от дождей часть, сильно пропиталась ими. Значит, с этим и надо бороться в первую очередь.

Выбравшись на берег, я нарвала пару охапок ароматных трав, которыми, невзирая на удивление и даже неуверенные протесты математика, яростно натёрла все бамбуковые части и даже раскидала по днищу плота. На втором этаже я вообще устроила вторую внешнюю стенку к моей комнатке, так густо развешав веники, что бамбук почти скрылся за их массой. На всякий случай и у себя в комнатке на пол я постелила толстый слой пахучих трав, после чего прислушалась к ощущениям. Как и предполагалось, это помогло. По крайней мере, в своём убежище я снова чувствовала себя дома. Счастливо улыбнувшись, взяла на руки Рысь и устроилась на отдых.

Утро 124-х суток. Джунгли

Спала я на удивление долго, скорее всего потому, что непрерывно отдыхать больше пары часов не получалось: Рысь начинала волноваться и приходилось кормить её и массировать животик, поскольку, как оказалось, в туалет она самостоятельно ходить не могла. К этому времени я уже убедилась, что моя дочка не такая обуза, какой казалась сначала: когда она не чувствовала голода и дискомфорта, то почти всё время спала, крепко вцепившись пальцами мне в волосы. Другое дело, что повсюду таскать за собой ребёнка не слишком удобно, поэтому стоило придумать что-нибудь, что позволило бы оставлять её хотя бы на некоторое время. Встав и позаботившись о дочке, я выложила крепкую корзину мягкой травой и устроила Рысь внутри. К моему удивлению, девочка не проявила недовольства, крепко уцепилась за прутья и заснула ещё быстрее, чем на руках. На всякий случай подождав ещё несколько минут и убедившись, что её сон спокойный, я тщательно закрепила крышку. Рысь совсем беспомощная, а вдруг какому-то животному вздумается посетить комнату во время моего отсутствия? Ещё раз проверив достаточно ли крепкая корзина, хмыкнула — стоило появиться ребёнку, сразу мысли о непрошеных посетителях в голову полезли, а ведь раньше об этом и не думала.

— Доброе утро, — радостно поздоровалась я, спускаясь к народу, и, не в силах справиться с любопытством, начала разглядывать младенца на руках Лили. После собственных родов её сын не выглядел для меня нормальным, но до них… Отказываясь верить собственным глазам, проморгалась и снова посмотрела. Если бы мне показали двух мальчиков: того, первого, что родился в лагере, и этого, и спросили бы, кто из них выродок, я бы без колебаний выбрала первого. Лилин сын выглядел по-человечески. Нормальным земным ребёнком и по размерам, и по внешнему виду. Невольно к сердцу подступила грусть: мои дети от Дмитрия безо всяких сомнений являлись если не монстрами, то уж точно монстроподобными созданиями, а этот — нет. Если бы у меня тогда родились такие малыши, я бы от них не отказалась, хотя сейчас и понимала, что нормальные человеческие… хотя нет, скорее оборотничьи, дети выглядят иначе.