Наследники предтеч. Выживание
Шрифт:
— Конечно, никто и не подумал, когда сюда говно сливал, что мы в нем еду готовим, — недовольно бурчал брезгливый физик, по десятому разу промывая уже и без того чистую ёмкость.
На закате пациент очнулся. Судя по всему, операцию он перенёс гораздо лучше Таля — по крайней мере, повышения температуры мы не заметили. Уже на следующий день он, хотя и не вставал, но вел себя довольно активно и принимал участие в разговорах. Хотя вполне возможно, что большей частью хорошее самочувствие было следствием регулярного принятия обезболивающего.
116–118-е сутки. Река — джунгли
Чуть больше, чем через сутки
Красный мох всё ещё продолжал пылить карминовыми спорами, хотя уже менее интенсивно, чем вначале, но и этого хватало, чтобы все люди стали почти одинаковыми: не белыми, жёлтыми, коричневыми, чёрными или зелёными, а ярко-красными. Споры мха удивительно хорошо прилипали, как только на теле появлялся малейший пот, и очень трудно смывались, оставляя в лучшем случае сильный красный оттенок на коже. Большинство народа не волновало такое положение, и лишь цитадельские всеми силами боролись с нестандартной косметикой, причём, к моему удивлению, достаточно успешно.
Сидя на краю плота, я напряжённо прислушивалась к собственным ощущениям. После второй операции шевеление внутри живота вызывало особенное беспокойство. Да и сам живот как будто немного подрос. Несильно, с больными и не сравнить, но всё же. Я тщательно прощупала подозрительную область, и плоть несколько раз толкнулась в ладонь. Каждый раз, когда это случалось, возникало подозрение, что причина отнюдь не только в глистах, и каждый раз я старательно убеждала себя, что только в них. Но день ото дня такое самовнушение давалось всё труднее — уж слишком напоминали нынешние ощущение уже знакомые… незадолго до прошлых родов.
— Пихается? — спросила Надя, усаживаясь рядом.
Я вздрогнула и посмотрела на неё: слишком уж хорошо её вопрос сочетался с моими собственными мыслями. Она улыбалась спокойной и мечтательной улыбкой, которая почти не сходила с её лица едва ли не всю последнюю неделю. Мой взгляд невольно притянулся к животу подруги, выступающему, как у земной женщины на седьмом месяце.
— На что намекаешь? — на всякий случай уточнила я.
— На ребёнка.
— С чего ты взяла?
— Да ты немного округлилась, по женскому типу.
После Надиных слов собственные сомнения окончательно развеялись. Если два человека независимо друг от друга подозревают одно и то же…
— Но ведь детей без отца не бывает, — почти жалобно возразила я. А память коварно подсовывала способы размножения с помощью партеногенеза: тли, некоторые рыбы, даже у пресмыкающихся, кажется, иногда встречается что-то такое…
— Ты точно знаешь, что без отца?
Я уже собиралась уверенно кивнуть, но внезапная мысль заставила похолодеть. Есть временной отрезок, который я почти не помню, и если… Примерно сутки, проведённые в безумии после родов. Но ведь я же не могла тогда… Организму надо было хотя бы оправиться от стресса… Нет, вряд ли… Хотя… И коварная память снова подсунула воспоминание: почти сразу, как я поправилась, то нашла в лесу труп сородича. А что если я его не просто так нашла, а у нас до этого ещё что-то было? Или хуже того, я его сначала изнасиловала, а потом загрызла?
Представив такую фантастическую картину, я нервно засмеялась. Бред. Вон, тот же Марк только
Но допустим, у нас всё же был секс. Тогда… Сколько длилась первая беременность? Пятьдесят восемь дней. И если мой ребёнок действительно от пепельноволосого, то родить я должна меньше, чем через неделю! А что живот не сильно вырос, так ведь и в прошлый раз он не особенно выпирал. Впрочем, сроки остаются теми же, даже если отцом ребёнка является какой-нибудь пробегавший мимо тролль. Последняя мысль сильно подпортила настроение. Хотя нет, не стоит об этом думать. Лучше считать, что отец ребёнка — пепельноволосый. А там посмотрим.
— Ну почти, — задумчиво кивнула я, заметив, что Надя всё ещё ожидает ответ.
Значит, скорее всего, ребёнок появится в течении ближайшей недели — ну, пусть, десяти дней. Забравшись в свою комнату, я погрузилась в серьёзные думы. Народ на плоту у меня агрессии уже не вызывал, по крайней мере, учёные. Непрошеные гости, если честно, сильно раздражали, но каждый раз, когда я чувствовала что-то подозрительное, спешила уединиться в комнатке, и ярость потихоньку отпускала — к счастью, пока она ни разу не пересекла черту, за которой я теряла над собой контроль. Но кто сказал, что и дальше в этом будет сопутствовать удача? Вполне вероятно, что после родов я стану ещё более агрессивной, и уединение в отдельном помещении окажется недостаточным. Что же делать?
Конечно, в худшем случае можно отсоединиться и покинуть как учёных, так и караван вообще. Но почему-то этот вариант мне не нравился. А если не уйду, кто знает, чем закончится дело? Вот так всегда: с одной стороны, радость, а с другой — новые проблемы. Поразмыслив, я решила, что рожать на плоту однозначно не стоит… А вот потом, если всё пройдет нормально, можно попробовать вернуться. Надеюсь, что смогу сориентироваться раньше, чем какое-нибудь невменяемое состояние захватит рассудок с полной силой. В конце концов, вон сколько чужаков на нашем плоту, а я пока держусь! Так что примем минимальные меры и будем надеяться на лучшее.
На остановке мы, как и в прошлый раз, не только удовлетворяли насущные потребности в виде сбора продуктов питания и хвороста, но также продолжили пополнять запасы коры и делать опрос. Направившись к одному из плотов, народ с которого я собиралась анкетировать, с удивлением обнаружила Свинтуса и невольно остановилась, так и не дойдя до цели. Со старым знакомым встречаться не хотелось. Хотя если посмотреть правде в глаза, лично я от него не пострадала. Встряхнув головой и интенсивно почесавшись, размазав карминовую пыль по коже, я решительно направилась к бывшему лидеру.
— Привет, — улыбнулся мне Свинтус. Его улыбка разбудила нехорошие подозрения. Надеюсь, он не начнёт переманивать меня снова? — Как там у вас жизнь? А то что-то в гости не заходите, да и вообще такое впечатление, что общаться избегаете, как неродные, — лукаво подмигнул мне мужчина.
— Жизнь налаживается, — пожала плечами я. Странный человек: неужели он правда считает, что после всего случившегося между ним и группой отношения останутся тёплыми? Хорошо ещё, что ненависти нет — по молчаливому согласию мы просто не замечаем бывшего лидера. — А кто тут главный?