Наследники предтеч. Выживание
Шрифт:
По берегам высились джунгли, и хотя то тут, то там попадались небольшие бамбуковые отмели, но их было совсем немного. Да и сами растения не отличались особыми размерами, скорее напоминая очень высокий тростник. Поэтому, так пока и не найдя подходящего места для большого лагеря, наш караван сделал остановку ради простых бытовых нужд. Ещё до этого по плотам разошлось царское предложение собрать хотя бы небольшой продуктовый запас, ведь когда остановимся для постройки плотов, за пищу опять может начаться соперничество.
Я не согласилась на предложение Ильи пойти за папортошкой, аргументируя
— Когда ещё такой шанс выдастся на живом материале потренироваться, — воодушевлённо разминая длинные пальцы, заявил он.
Дет безоговорочно поддержал Росса, заверив, что Сергей всегда хорошо оплачивает труд, и врачи ушли к царю. А я сделала несколько ходок за фруктами, в промежутках отдыхая и лакомясь более мелкими дарами крон, которые для общего пользования собирать пришлось бы гораздо дольше.
Уже ближе к вечеру, в очередной раз возвращаясь домой, заметила наблюдающего за мной серебристо-бурого гиганта-соплеменника с большим мешком, но не остановилась, а уверенно прошла к дому и передала Дету полные корзины. После чего вернулась на берег и, бросив выразительный взгляд в сторону представителя своего вида, удалилась в сторону от основной массы плотов. Он, так и не избавившись от мешка, последовал за мной. Держа дистанцию в несколько метров, мы с интересом и некоторой опаской рассматривали друг друга. Сложением мужчина походил на Оборотня, разве что чуть пониже ростом. И, как и Оборотень, не особо привлекателен в роли сексуального партнёра. Да что за жизнь? То ли я какая-то неправильная, то ли вообще непонятно что…
Он молчал. Я тоже не знала, что сказать, поскольку разум подсказывал: хочешь — не хочешь, а мы должны стать мужем и женой, как единственные представители своего вида в караване. Но такая обречённость вызывала внутренний протест. Я бы предпочла выбирать партнёра по характеру, а не просто по тому, что вокруг больше нет никого подходящего. О чём с ним говорить? Да что там говорить, как хотя бы приветствовать? Перед мысленным взором возникла картина, как я церемонно кланяюсь гиганту и смиренно говорю: «Рада познакомиться, муж мой». Смутившись, я отвела взгляд, искоса наблюдая за его действиями, а, точнее, бездействием. В конце концов, он мужчина, вот пусть и проявляет инициативу. Молчание затягивалось. Может, он тоже не знает, что сказать? Что же, в этом случае я его вполне понимаю.
Наконец гигант тяжело вздохнул.
— Кхм?.. — неуверенно-вопросительно потянул он.
— Н-да… — с сомнением согласилась я, и мы сочувственно посмотрели друг на друга.
— Я — Марк, оборотень, — наконец решившись, выпалил он.
— В смысле, Оборотень? Ты вроде его пониже и шер… волосы другого цвета. Или вы братья? — недоуменно заметила я, представившись.
— Нет, ни в коем случае. Просто нас так люди называют, — пояснил Марк.
— Ага, — я глубокомысленно кивнула. Выходит, моему
— Мне тоже, — сказал Марк, и снова воцарилось молчание. Так и не дождавшись от него дальнейшей инициативы, я решила попробовать перевести не собирающийся продолжаться разговор в другое русло и, потерев лоб двумя пальцами, осторожно поинтересовалась:
— Тебя ведь пираньи не кусают, да? — дождавшись утвердительного кивка, продолжила. — Так с самого начала было?
— Н-нет, сначала кусали, но совсем недолго, — слегка запнувшись от неожиданности на первом слове, радостно поддержал предложенную тему Марк.
— Сколько?
— Не знаю, не засекал, — пожал плечами мужчина. — Совсем немного. Неделю, может меньше, я в воду специально не лез. Меня и мухи не трогают, — с гордостью похвастался он. — А тебя?
— Тоже нет.
— А ты по деревьям тоже хорошо лазаешь? — смешно склонив голову набок, спросил Марк.
Настала моя очередь заикаться.
— Д-да, а ты? — воображение отказывалось представлять гиганта, ловко прыгающего с кроны на крону, вместо этого вероломно подсовывая ломающиеся под тяжестью мужчины ветки и неизбежное падение.
— Я — нет. Просто слышал, что ты умеешь, — я насторожилась. Нет, не просто слышал. Он ясно сказал «тоже», значит, в этой особенности я не одинока. Кто-то из цитадельских, Оборотень или, скорее, его жена?
— А кто ещё по деревьям лазил?
— Мика лазила, даже почти что жила наверху, по крайней мере, много времени там проводила, — я вопросительно подняла бровь, но Марк недоуменно пожал плечами, не поняв намёка.
— Мика — это кто?
— Моя… — гигант замялся. — Мой друг. Оборотница, как и ты.
— Жена Оборотня? — на всякий случай уточнила я. Марк грустно улыбнулся.
— Да, к сожалению. Он её сгубил, — в его голосе не слышалось злости и даже жёсткости, одна лишь грусть о прошедшем.
— Мне жаль, — тихо сказала я, поняв, что расспрашивать дальше как минимум нетактично. Мы снова помолчали.
— Ну, я пошёл? — наконец спросил Марк.
— Ага. Удачи.
— До встречи. Кстати, — с досадой хлопнув себя по лбу, мужчина вытряхнул из принесённого с собой мешка тушку пушистого зверька. — Чуть не забыл, это — тебе.
— Спасибо, — я принялась с интересом изучать подарок, лишь мельком отметив, что Марк поспешно ушёл.
Животное среднего размера, отдалённо напоминающее кабаргу. Такие же тонкие ножки с раздвоенными копытцами, задние длиннее передних, стройное тельце маленького оленя, но, в отличие от безрогого земного зверька, у этого на лбу выступали четыре небольших костяных бугорка. Несколько раз мне удавалось наблюдать за похожими животными в джунглях, но ни разу — рассматривать так близко. На душе стало тепло. Я ведь никто Марку, как и он мне, но, тем не менее, он, понимая, что скорее всего, нам придётся жить вместе, пытается хоть как-то наладить контакт. Следующий шаг за мной. Улыбнувшись, я потащила двадцатикилограммовую тушу к плоту.