Наследник
Шрифт:
Было холодно, но я не сразу это заметил, удирая по подтаявшим сугробам через дворцовый парк с зеркалом подмышкой. Это было весьма странно. Странно настолько, что я не рискнул выйти даже через хозяйственные ворота для продуктовых повозок и перелез через стену.
Так почти бегом, ловя на себе удивленные взгляды прохожих, я добрался до Рыбной улицы. Мне открыл Ластер. Он смотрел на
— И долго мы так будем стоять? — спросил я.
Ластер пропустил меня, закрыл дверь и пошел за мной вверх по лестнице.
— Вы что, так себе нравитесь, что не расстаетесь с зеркалом? — послышался за спиной его насмешливый голос.
Я обернулся.
— Тяжеловато, конечно. Зато как приятно.
Он смотрел на меня снизу вверх исподлобья, синие глаза его были холодными и проницательными, от них хотелось спрятаться в темный угол.
— Где Альфин?
— Веселится.
— А вам не до смеха, наследник?
— Да что вы, мне так весело, что обхохочешься…
В комнате с горящим камином меня бросило в жар. Я раскрыл окно, чтобы отдышаться, а заодно проверить, не следит ли кто за мной. Узкая улочка была пуста и уныла как все городские улицы в пасмурное утро ранней весны.
— А где аптекарь? — спросил я рассеянно.
— Пошел к вашей жене, наследник, делать инъекцию. Я завтра осмотрю ее, а сегодня у меня другие дела.
— Разумеется. Сегодня у нас обоих другие дела.
— Что вы хотите этим сказать?
— Только то, что перед вами моделятор эрхов.
Я следил за его лицом. Глаза его не вспыхнули злорадным торжеством или алчностью, он был по-прежнему полон холодного достоинства, только слегка удивлен.
— Вот это зеркало?
— Да. Можете на него полюбоваться, прежде чем я его уничтожу. Так хотела Астафея.
Он многое понял из одной только моей фразы. И то, что я знаю, кто такая Астафея, и то, что я исполняю ее желания, может даже то, что я люблю ее безумно, но главное то, что у меня свои планы относительно моделятора. Впрочем, смутить его, пожалуй, не могло ничто.
— Садись, — сказал он, поразмыслив и поставив для меня стул посреди комнаты.
— Зачем? — спросил я, но тем не менее сел.
Ластер подошел сзади и повел надо мной руками, я почувствовал над собой горячую волну, как будто на меня собираются вылить кипящий котел.
— Сначала я сниму твое напряжение, — сказал он, — а потом мы поговорим, — ты комок нервов.
— Еще бы, — усмехнулся я, — с самого утра ничего не пил.
Конечно, он был бог и поднимал мертвых, но того, что творилось у меня внутри, он понять не мог. И никто не мог.
— Брось ты это дело, Ластер, лучше взгляни на свой моделятор, потрясающая штука… или не за ней ты прилетел с Арцемиды?
— Успею, — сказал он
Через минуту мне стало легче, но ненадолго. Да и не считал я себя больным, мне надо было решить свои проблемы, вырвать свои занозы с корнем, а не снимать напряжение.
— Тебя надо лечить, — заключил Ластер, — у тебя серьезный сдвиг в психике.
— Могу подсказать какой, — усмехнулся я и дождался, пока он посмотрит мне в лицо, — я некрофил.
— Понятно, — кивнул он, отвечая мне такой же кривой усмешкой, — это тоже лечится, и даже проще, чем ты думаешь.
И достал из буфета бутылку. У меня как-то сразу пересохло во рту, но я решил воздержаться.
— Что вы, доктор… мне такую микстуру сейчас нельзя. Для моделятора нужна ясная голова.
— Это у тебя-то ясная голова?
— Во всяком случае, та ее половина, которая отвечает за память.
— Если б у тебя была ясная голова, наследник, тебе никогда бы не пришло в нее, что моделятор эрхов можно уничтожить. Неужели ты думаешь, что эрхи были так наивны, что не защитили его от всех напастей нашего мира? Интересно, каким образом ты собираешься это сделать?
— Я найду способ, — сказал я уверенно.
Мое заявление его насмешило.
— Ты будешь искать его всю оставшуюся жизнь… на-ка выпей, некрофил, будет совсем даже неплохо, если из твоей памяти кое-что сотрется.
— Для этого надо выпить хотя бы бочку.
Как бы там ни было, но Ластер своего добился. Через полчаса я стал безразлично спокоен и сосредоточен. Голова моя была ясной как никогда, в ней мелькали тысячи понятий, цифр и формул, как будто приоткрылся клапан, из которого они посыпались как горох из рваного мешка.
Мы отодвинули пустые бокалы и поставили зеркало перед собой на столе. Оно безразлично отразило наши сосредоточенные лица.
— Смотри внимательно, — предупредил я, но это было излишне, Ластер и так забыл про всё на свете.
Я коснулся прохладной поверхности пальцем. Через секунду наши отражения исчезли, и появилась яркая мозаика переливчатых цветов. У меня захватило дух, словно я смотрел в бездонную пропасть, в которую в любую секунду могу упасть. Этот небольшой предмет, такой простой и изящный, был словно окном в другую вселенную.
Про темно-красный квадрат внизу я предупредил Ластера сразу, чтоб он случайно не претворил в жизнь какую-нибудь комбинацию цветов.
— Теперь ты видишь, насколько он сложен, — сказал я, — если мое желание его уничтожить вызывает у тебя смех, то твое желание его изучить, вызывает у меня истерический хохот. Вспомни комбинаторику, сколько здесь может быть вариантов комбинаций? И это притом, что ответ может дать только эксперимент.
— Должны быть закономерности, — ответил Ластер хмуро, — это упростит задачу на несколько порядков.