Наследник

Федина Елена

— Приятных новостей здесь не бывает.

— Здесь побеседуем, или куда-нибудь поедем?

— Здесь. Там, куда я еду, ты мне совершенно не нужен.

Надо было говорить с ним полюбезнее, но мне из какого-то упрямства или вредности совершенно не хотелось притворяться. Я подозревал его в самом страшном: в заговоре, предательстве и убийстве, я почти не сомневался в этом и не собирался делать вид, что всё в порядке.

Его чересчур светлые глаза слезились от ветра, мокрые волосы липли ко лбу, что-то зловещее

почудилось мне в его лице, осанке и голосе.

— Вот как? Я уже не нужен?

— Я за тобой пришлю, когда понадобишься.

— У тебя снова мания величия, Кристиан Дерта?

Ветер хлестал прямо в лицо. Я утерся рукавом, одновременно пряча глаза, чтоб он не видел, до какой степени он мне противен.

— Где ты был? — спросил я мрачно, чтобы хоть что-то спросить, отвечать же на его наглость мне совершенно не хотелось.

— Там, куда ты меня послал, — сказал он с упреком, — и думал, что тебя, по крайней мере, заинтересует, что творится в твоем Тиноле.

— В Тиноле?!

— Я как дурак потащился на край света ради тебя, но, по-моему, зря.

— Ты был в Тиноле? — перебил я взволнованно.

— Нет, — сказал он холодно, — в этом не было необходимости.

— Как это?

В эту минуту я уже вымок и мало чем отличался от него. Мы смотрели друг на друга, оба недовольные, с мокрыми лицами и слезящимися глазами.

— В Тиноле Черная Смерть, — сказал Сетвин хмуро.

Мой конь был со мной, кошелек за поясом, меч всегда при мне. Ни одна ниточка не связывала меня больше ни с жизнью, ни с дворцом. Меня нельзя было ни запугать, ни подкупить, ни соблазнить, ни убедить. Я должен был спасти Эску или умереть вместе с ней.

— Предай отцу, чтоб не ждал меня, — сказал я.

— Ты что, с ума сошел?

— Вы мне надоели все. Смертельно! Я свободен, и еду туда, куда хочу!

— Кристиан, там почти никого не осталось, всё сожгли.

— Там мой дом. И моя жена.

— Послушай, — Сетвин вцепился мне в рукав, — опомнись, оглянись вокруг! Ты наследник, и он найдет тебя даже под землей. И не воображай, что ты свободен! Ты ему нужен, понимаешь? Нужен! Он вцепился в тебя мертвой хваткой и не отпустит от себя! Вот увидишь: ты и полпути не проедешь, как тебя под конвоем доставят назад. И что ты там увидишь в своем Тиноле? Пепелище?.. Лучше пойдем напьемся. Пойдем, я промок и устал как собака.

— Идем, — сказал я решительно, мне надоели эти нападки на моего отца, — идем со мной…

Я не раздевался и не дал раздеться ему. Оставляя за собой лужи, мы прошли прямиком в рабочий кабинет короля. Отец спокойно и величественно сидел за столом, он взглянул на нас и строго покачал головой.

— В чем дело, сын?

— Мне нужно немедленно ехать в Тиноль, — заявил я.

— Зачем? — спросил он недовольно, — он не любил даже недолгие мои отлучки.

— В Тиноле Черная Смерть, — сказал я.

— И

ты хочешь ехать? — удивился он.

— Хочу, — заявил я твердо.

— Ну, знаешь… это уже слишком!

— Не бойся за меня, я был в Араклее. Меня эта зараза не берет.

— В Араклее?!..

— Итак, я еду?

Для меня слишком многое зависело от его ответа. И он это понимал.

— Езжай, только возьми телохранителей. Тех, немых.

Я выразительно посмотрел на Сетвина. Сетвин был в шоке.

— Я не возьму телохранителей, отец. Это для них опасно.

— Как знаешь. Только будь осторожен.

В коридоре я схватил гардеробщика за шарф и чуть не приподнял над полом.

— Ну что?

— Пусти, я сам ничего не понимаю!

— Зачем ты хочешь поссорить меня с отцом? За каким дьяволом ты внушаешь всем, что он меня испытывает?.. Эджелия мертва, ты этого добивался?!

— Пусти! — Сетвин вырвался с неожиданной силой, — и не ори так громко, ты не дома. Идем поговорим.

Апартаменты у этого гардеробщика оказались не менее роскошны, чем мои. Я никогда у него не был и не подозревал, что он живет совсем по соседству.

Сетвин торопливо раздевался, швыряя мокрую одежду на пол и облачаясь во все домашнее. Я обтекал на стуле.

— Ты мне нравился, — заявил он разочарованно, — не злой, не гордый, не дурак… это я так думал… а ты дурак! Полный! И возомнил себя черте кем, пока меня не было! Наследник! Я же предупреждал тебя: не торопись!

Я смотрел на него и думал о сожженном Тиноле и об Эске, которую, наверно, никогда уже не увижу. То, о чем говорил этот наглый королевский гардеробщик, мало меня трогало.

— Заметь, — продолжал он, — я не мешал тебе, я наоборот только сочувствовал тебе, потому что ты мне нравился.

— Господь Бог! — усмехнулся я.

— Да! Я, Сетвин Асцепиа, как преданный пес потащился в твой прокаженный город, и ему, между прочим, не сказал, куда и зачем. Он до сих пор не знает.

— По-моему, это у тебя мания величия, а не у меня, — сказал я.

Он достал бутылку из буфета, разлил по бокалам. Я не отказался, меня колотила мелкая дрожь, и вино пришлось кстати.

— Так-то лучше, — заявил Сетвин.

— Я тоже тебе верил, — сказал я разочарованно, — и болтал лишнее в твоем присутствии, а не надо было. Я дурак, тут ты прав.

— Почему же ты перестал мне верить? — спросил он почти зло.

— Потому что ты сеешь вражду между мной и отцом.

— Вот как!

Он сел на диван, по-хозяйски раскинув руки. Лицо его разрумянилось в тепле и приобрело человеческий оттенок.

— Ты мне все-таки нравишься, — сказал он примирительно, — ты — хам и неблагодарная скотина, но ты мне нравишься… скажи мне, Кристиан Дерта, почему ты так упорно называешь короля отцом? Ты что, и правда не знаешь своих родителей?