Наследие
Шрифт:
– Успокойся, - ободряюще погладила ее по руке Джайра.
– Посмотри на это с другой стороны: не все потеряно, ты ведь осталась жива, и я выкупила тебя...
– Но они все сожгли! И Южные Провинции тоже! И Акадию, и... всех!..
– Ничего, - расстроено глядя на плачущую подругу, сказала Джайра, - дроу еще сполна оплатят все свои грехи.
Ксия опустила голову, уткнувшись в плечо Джайры, больше не сдерживая слезы. Наемница гладила ее по спине, сама же размышляла о случившимся. "Почему-то я не удивлена выходкой Каэлы. Акун прав..."
– Не вздумай мстить, - Джайра сверкнула на него глазами.
– Создатель этого не прощает.
– Мне и так уже нет места в раю.
– Месть - вещь неблагодарная, может и срикошетить...
На задумчивые слова некроманта Джайра только хмыкнула и одарила его тем же взглядом, что и Хакима.
– Видимо, ты уже это на себе испытал, - съехидничала она. Оставив успокоившуюся Ксию, она подошла к окну с видом во двор. После минутного молчания она как приговор произнесла: - Дроу уже давно пора наказать.
– Джайра, не вздумай. У них самая смертоносная сила. Они единственные, кто не скрывает и постоянно увеличивает свою магическую мощь. У тебя нет и шанса против них.
– Кто сказал, что наказывать их буду я?
– злобно усмехнулась она, снова повернувшись ко всем.
– Пусть они считают, что это само Небо покарало их. Я не собираюсь брать на себя за это ответственность, но они получат возмездие.
– Так бы и вышло, если бы не твои громкие маски.
Она негодующе передернула плечами.
– Все же лучше, чем бить себя кулаком в грудь, как это делают рыцари.
За Хакима вступился Фарен, в мыслях восхищавшийся таким стоицизмом, утраченным некогда им самим.
– У тебя красивое имя, Джайра. И зачем его скрывать?
– Как видишь, без него мне намного проще переодеваться, - резко ответила она.
Ксия снова с любопытством посмотрела на Фарена, спрашивая себя: может, просто она не встречала никогда таких галантных людей, или же он проявляет неоднозначный интерес к наемнице? Хаким про себя отметил такой же последний вопрос.
Сладко потянувшись и хитро улыбнувшись, Джайра стряхнула с себя хмурость.
– Ну, что ж, дела налаживаются. Есть работенка и для Безымянного, и для Буревестника. Кровопийца тоже не останется в стороне. Они в твоем распоряжении, Хаким, а я пойду отдохну - мне сегодня предстоит жеманничать перед королем. Моя комната свободна?
– Конечно.
Кивнув, она вышла из трапезной во двор и поднялась на второй этаж галерей. Весь проделанный ею спектакль с хорошим настроением озадачил зрителей, каждый из них сделал свои выводы, и все - неверные. Хаким в задумчивости проговорил:
– Даже Небо не знает, что она прячет за этой бравадой.
На самом деле обуреваемая противоречивыми чувствами, Джайра остановилась у перил, блуждая взглядом по окружающим предметам. Развевающиеся ткани пламенных цветов напоминали Эврикиду, и то и дело мерещились ее силуэты. Джайра встряхнула головой: "Я схожу с ума..."
Войдя в комнату, освещаемую одним
"Что мне делать, Эврикида? Что мне делать?.."
Мысли жужжали как рой насекомых. Начинала болеть голова, душила тоска, и хотелось завыть от безысходности. Каждый раз, как Джайра старалась забыть о том, что произошло с наставницей, все возвращалось снова и снова. От прошлого не убежишь, горе не отложишь в дальний ящик и не повесишь на крючок до завтрашнего дня. Но и биться головой о стену тоже не стоит. Посторонние занятия вроде обучения ассасинов и загадочной кражи не смогут отвлечь. Чтобы свыкнуться с мыслью, что больше не на кого положиться, потребуется еще больше времени, чем все прошедшие года с ведьмой огня. Теперь даже некому просто выговориться, рассказать о своем угнетении. Тяжкие мысли гнетут душу - так всегда говорили они с Эврикидой. Оставаясь в их плену, теряешь бдительность, становишься чувствителен. Чувствительность сродни уязвимости... И некому даже довериться!
Зато ей доверяют все. Никто не сомневается в том, что она безвозмездно поможет, спасет от всех напастей. Только ей, как всегда, некому помочь. Помощи не будет, даже если попросить, она была в этом уверена, не стоило и пытаться. В очередной раз она должна просто смириться с этим... Только кто долго выдержит такое?
Сна не было ни в одном глазу, а оставаться наедине с собой было невыносимо. Ворошить свои чувства и мысли - не самое благодарное занятие, и чаще всего она себя за это ненавидела. И так приходится испытывать слишком много ненависти в последнее время.
Снова натянув наряд рыцаря Октавы, Джайра вышла на свежий воздух. Наступали сумерки, и в логове ассасинов уже не было такой беготни массы слуг из общины, как днем. Даже слуги все знали ее в лицо и в знак уважения низко кланялись ей, когда проходили мимо, искренне улыбаясь. И для них она была благородным спасителем! Невольно в ее голову пришла мысль, что ей по нутру ближе роль горделивого рыцаря, чем благодетельного героя. Она горько засмеялась.
Под навесом в конюшне заржал Ворон, приветствуя свою хозяйку. Она повернулась к нему и ответила похожим ржанием, улыбаясь. Конь снова вторил ей. Посмеявшись, Джайра спустилась к любимцу.
– Ну, что ты меня зовешь? Я тебя никогда не брошу, мой хороший, - распутав длинную черную гриву, она обняла его могучую шею. Конь боковым зрением разглядывал ее. Новый наряд ему явно был любопытен.
– Тебе нравится?
– удивилась Джайра, отходя от него на шаг и демонстрируя свой костюм.
– А у тебя неплохой вкус, дружок! Что ж, скоро мы с тобой будем вместе щеголять как знатные рыцари во дворе королевского дворца. А через пару месяцев - на турнире на твоей родине, - с угасающей радостью сказала она, снова обняв коня за шею.
– Только ты и будешь рядом со мной. Только ты знаешь всю правду обо мне.