Наследие
Шрифт:
Припоминая давнюю вражду с повелителем тысяч жал, она серьезно проговорила:
– Стражи всегда прокладывали своими трудами путь к власти для Сакротума, в последнее время только они и проливают кровь. Не удивительно, что после того случая они проявляют нездоровый интерес к ворам и соглядатаям.
– Я не об этом.
Джайра недоуменно взглянула на Хакима.
– А о чем же?
– Они кого-то ищут. Причем в самых разных местах. У нас нет никаких предположений, какие у них цели и кто им нужен, но люди из общины все чаще сообщают
Джайра хмыкнула:
– Не в их традициях коварство и хитрость. Просто их планы проходят мимо нас, а действовать тихо и мирно - это их талант, поэтому вы чувствуете в этом угрозу. Своей хватки они, впрочем, не растеряли - без рыцарского сопровождения я навряд ли бы смогла освободить Фарена.
– Ты ведь знаешь некоторых чародеев? Ты будешь их предупреждать об этом странном поведении Стражей?
Она пожала плечами. Подходя к широкому входу в трапезную, они остановились.
– Уверена, они больше знают об этом, чем мы. Нет необходимости.
Из трапезной навстречу им вышел прихрамывающий мужчина в испачканном кожаном фартуке и загорелым на жару пламени лицом.
– А, это ты, бестия!
– улыбнулся он.
– То-то, я смотрю, у всех праздник на душе.
– Расул? Ты ли это? Помнится, ты зарекался никогда не покидать Месая.
– Ну-ну, не надо шептовать на меня. Хороший кузнец везде пригодится.
Хаким удалился в трапезную распорядиться об обеде. Джайра украдкой посмотрела на Фарена, разговаривающего с Зайном и Мааруфом, обратив на некроманта внимание и кузнеца.
– Если этот человек не дает тебе покоя, почему ты привела его сюда?
Девушка вопросительно уставилась на него. Кузнец развел руки:
– Ну, а зачем ты тогда стоишь передо мной, а любуешься им?
Она негодующе фыркнула, но затем сказала:
– Проверь его. Он может оказаться ярым сторонником королевской семьи. И нашим противником.
– О, не беспокойся. Я его знал раньше. Это самый ярый отступник. Сейчас все оппозиционеры короля подражают ему.
– Все равно. Я не знаю, что у него на уме.
– Да уж, - засмеялся Расул.
– Единственное, что ты еще не умеешь, так это читать мысли.
– Острить - это то, что не умеешь ты, - язвительно усмехнулась она.
– Ты не сказала "единственное".
– К сожалению, это не единственное.
– Ну ты и язва.
– Съешь и не подавись.
Оба со смехом разошлись.
С восточным гостеприимством Хаким усадил всех на подобающие места за столом: главного гостя - в центр стола дальше всех от входа, ее друзей - по левую руку от нее, по правую сел он сам.
– Хаким, - умоляюще произнесла Джайра, - ну что за нелепость! Я не сяду во главе стола!
– Почему? Ты мой дорогой гость, и очень редкий к тому же.
– Я уважаю тебя больше, чем себя, - засмеялась она.
– Даже они, - она указала на Ксию и Фарена, - заслуживают большего уважения и почета, чем твой редкий
– Нет-нет! Без уважения не становятся аль-мусиальдами. И не смей прибедняться!
– хецин сделал неуловимое движение ногами, отчего Джайра подогнула колени и с неожиданностью для себя плюхнулась на приготовленные подушки для сидения.
– Я знаю твои привычки!
Растроганно рассмеявшись, она расслабленно устроилась на подушках. Слуги уже расставляли расписанные восточными узорами фарфоровые чашки с ароматным отваром с карамелью и выставляли на стол подносы с обильно приправленными горячими блюдами. Одно из блюд поставили перед Фареном, у которого тут же появилось ощущение тошноты.
– О, нет-нет, не огорчайтесь, но... я не голоден.
Как бы вежливо ни произнес это некромант, хецин его не понимал и что-то спрашивал на своем языке. Джайра что-то ответила ему тоже по-хецински, слуга понимающе кивнул и унес блюдо обратно на кухню. Фарен облегченно вздохнул и хотел поблагодарить Джайру, но ее внимание обратил на себя Хаким.
– Остался только один вопрос, который я тебе все еще не задал: где же Эврикида?
– Ее больше нет, Хаким, - в этот раз ей снова удалось перебороть себя.
– Ее убили.
Нависло горестное молчание. Хаким долго думал, прежде чем что-либо сказать.
– Боюсь даже предположить, кто это сделал.
– Мортос, - она на мгновение сжала влажную салфетку, которой вытирала руки. Это не укрылось от внимания Фарена и Хакима. Хецин попытался сгладить скорбь:
– Да примет ее Создатель в лоно света и покарает виновного.
Джайра не поднимала глаз. Чтобы она ни задумала, это для всех останется тайной.
– Ксия, что же произошло в поселении?
– внезапно сменила тему разговора Джайра.
– Неужели Амрена оказалась настолько жестокой легиорой, что вышвырнула всех недовольных в Черную Пустыню прямо к дроу?
Лицо бывшей амазонки побледнело. Дрожащей рукой она потянулась за чашкой, но выронила ее из рук, и весь отвар разлился по скатерти.
– Простите, - пробормотала она в растерянности. Фарен участливо предложил ей салфетки. Несколько слуг поспешили заменить чашку, но состояние Ксии все больше ухудшалось. Вскочив со своего места, Джайра села рядом с ней, ободряюще приобнимая за плечи.
– Эй, что случилось? Почему ты оказалась в рабстве?
Стараясь сдержать дрожание губ, амазонка подняла на Джайру покрасневшие и увлажнившиеся глаза. Сквозь дыхание начали прорываться всхлипы.
– Как только я проводила тебя, на нас напали.
– Кто?
– посуровела Джайра.
– Дроу, кто же еще! Видимо, их царица решила избавиться от главных противников ее народа, ведь она по слухам хочет вступить в брак с Амнисом... Они всех перерезали. Меня поймали как одну из уцелевших. Все, кто оказался в плену, покончили свою жизнь... а у меня отобрали все оружие, и я бы все равно не смогла... Мы с тобой последние амазонки в этом мире, понимаешь?..