Наследие

Jaira

– Ах, вы уже знаете...

Подойдя к вынесенному в центр круглой комнаты столу, Тольярд вытащил мешочек из потайного кармана и снял со стены горящую свечу.

– Хочу тебе показать мое новое открытие. Вот увидишь, это чудо изменит мир! Я в этом уверен.

Подав свечу Уолиссу, он высыпал щепотку черного мерцающего порошка на стол и снова взял свечу.

– Порох, что используют сиериконцы в фейерверках, имеет гораздо большую силу, чем красоту. Погляди.

Помощник закрыл уши. Едва ли огонь свечи дотянулся до пороха, тот вспыхнул с яркой вспышкой и мгновенно

сгорел, рассыпавшись искрами. От вспышки и Джайра, и Фарен вздрогнули, потом оба заглянули на столешницу, и от увиденного обгорелого пятна переглянулись.

– Будь пороха чуть больше, он бы стол продырявил, - Фарен, оставив отвар, подошел к столу, осматривая ожог древесины.

Изобретатель довольно захлопал в ладоши:

– Великолепно, мой друг! Вы сразу догадались, на что он способен. Я всего-то немного изменил его состав...

– Сложно не догадаться, что это чудовищная вещь, - Джайра, тоже подойдя к столу, дотронулась до пятна.
– Зачем ты это сделал?

Тольярд отдал свечу племяннику, и тот поставил ее на место.

– Ну, как же? Мой порох может убрать любую преграду. Представляешь, как это облегчит работу на каменоломнях?

От услышанного Джайра снова закатила глаза и безнадежно вздохнула. Фарен усмехнулся и покачал головой.

– Ох, Толь, я и забыла, что ты мыслишь как миротворец.

– Вы полагаете, что он может послужить на пользу?
– внезапно возмутился Фарен.
– Он принесет только разрушения.

– Еще хуже, - поддержала Джайра, - смерть. Из-за него погибнут люди. Сотни, тысячи! Эта вещь будет разрушать не только горные твердыни, но и людские крепости. Даже только пыль пороха может забрать жизнь.

Старик вздохнул и едва ли доковылял до стула.

– А вот Эврикида бы оценила. Кстати, где она? В последний раз ты была в Октаве вместе с ней.

Фарен украдкой взглянул на Джайру. "Сколько еще людей будут беспокоить ее рану?.."

Ее как будто что-то придавило, голова опустилась. Очень долгий вздох. С каждым разом ей становилось все тяжелее и тяжелее сообщать о своем горе. Чтобы облегчить ей переживания, Фарен хотел сам ответить, но наемница произнесла:

– Ее больше нет. Ее убили.

Лицо Тольярда приняло такое выражение, что если бы он не сидел на стуле, Фарен был уверен, звездочет бы не удержался на ногах. Быстро среагировавший Уолисс подбежал к нему с чашкой отвара, поддержав старика за плечо. Без слов ученый кивнул и дрожащей рукой поднес чашку ко рту.

– Но кто это сделал?
– Фарен на мгновение удивился серьезному вопросу от такого простака.
– Я боюсь даже сказать: у кого хватило силы на убийство Эврикиды?

Даже не глядя на Джайру, некромант почувствовал, как сразу изменилось ее настроение: горе, почти сродни отчаянию, вооружилось злобой и ненавистью. Опасно иметь дело с таким противником. "Она опасна даже для самой себя".

– Мортос, - имя она произнесла тихо как тайну, и внезапно стали ясны ее намерения.

Он с тревогой воззрился на наемницу. Во взглядах же Тольярда и Уолисса был ужас.

– Он в Ардонии?

– Нет, уже нет.

Уверенность

Джайры ослабила их страх. Она не сердилась на них за то, что про смерть Эврикиды тут же забыли - ужас и беспомощность перед убийцей были сильнее скорби. Свои чувства она постаралась запихнуть как можно дальше, проглотить чуть ли не в прямом смысле и заесть их ненавистью, холодной и невозмутимой. Все это не скрылось от внимания Фарена. "Она скорее себя погубит, чем кого бы то ни было".

– Что ж, - выдохнула Джайра, пытаясь совладать с голосом, - нам пора. Спасибо за оберег. До встречи, Толь.

Звездочет остался сидеть на стуле, устремив взгляд в одну точку. Казалось, он постарел еще сильнее от страшного известия.

Уже за дверью Уолисс остановил Джайру.

– Мы ведь понимаем, что ты будешь искать чародеев.

Ошеломление Фарена от услышанного осталось вне внимания.

– Если ты будешь меня сейчас отговаривать, то не теряй времени.

– Нет, я только хотел сказать, что Джардин Тельма уже в Октаве. Он заходил дней пять назад, и более унылым я его еще не видел.

– Значит, он знает, - вздохнула Джайра.
– Уже есть надежда, что он меня выслушает.

– Тебя да не будет слушать?
– удивился Уолисс.
– Да ведь ты же... теперь единственное, что напоминает ему об Эврикиде, - оглядевшись по сторонам и убедившись, что рядом больше никого нет, он проделал тот же жест чародеев, каким прощался Акун в Васильковом Луге.
– Иди с миром.

Уже отойдя от башни на большое расстояние, Фарен спросил:

– Уолисс - чародей? А Тольярд знает об этом?

– Конечно, знает. У Уолисса больше нет родных, а огненный ковен сильно поредел за последние лет пять - чародеи огня самые вспыльчивые люди в Ардонии. Они легко себя обнаруживают.

– Он действительно служит королю-рыцарю?

– Имеешь в виду его изобретения? Да, королевская власть его вдохновляет.

– Как он может приносить свои творения Амнису!..

– Пойми, такие люди, как Тольярд, преданы своей вере в короля, даже если король уже недостоин такой веры, и они это понимают. У всех есть вера, неважно какая и во что.

– И ты не тот человек, кто разрушает эти ложные мысли?

– Я никогда не предаю идеалы друзей, если их так можно назвать. Зачем разрушать чью-то веру в совершенство, если ты сам в это не веришь? Тем более, что угроза не король-рыцарь, а нечто другое.

"И против него ни одно изобретение не поможет", - додумал недосказанные слова Фарен.

Пройдя между домами бедняков, они вышли к Торговой площади, к которой стягивался со всех улиц народ, чтобы посмотреть на торги. Обходя толпу за спинами горожан, Джайра замедлила шаг, рассматривая помост. На грубо обтесанных досках, уже местами окрашенных в красное, скрипели железные клети. В одной, убитый отчаянием, сидел на коленях ракшас, в другой метался в остервенении лугару, беспрестанно меняющий свой облик с человеческого на волчий. В других клетях сверкали глазами крупные гребцы с пиратских галер, был и простой люд. Но Джайру привлек истерзанный и грязный алый плащ...