Наследие

Jaira

– Давно ли ты смотрела на звезды?

Джайра взглянула на Долнарна. "Так вы пришли мне что-то рассказать?.."

– Мой день удался, если я не ночую под открытым небом, - она развела руками.
– Как видишь, в последние дни удача не дует в мою сторону.

– Тогда у тебя прекрасная возможность поговорить со звездами.

– Ты же знаешь, Долнарн, я не сильна в чтении по звездам, а все предсказания считаю не более, чем внушением.

Эльф

вздохнул и поднял глаза к ночному небу.

– Очень жаль, что ты не веришь звездам, а ведь в последнее время они неспокойны.

Когда Эврикида делала предсказания, которые в дальнейшем так или иначе сбывались, она говорила те же самые слова.

– Что ты имеешь в виду?– вся тревога наемницы передалась в одном вопросе.

Предсказатель посмотрел на нее. В его глазах отражались пляшущее пламя и призрачный свет стареющей луны.

– Грядут большие перемены. Начало уже положено. Звезды дрожат и трепещут, их охватывает мрак. Что-то грядет. Что-то, что изменит весь мир.

– И что же это?

Веллиец покачал головой.

Где-то рядом заухал филин.

– Этого звезды не говорят. Ясно только одно: если не произойдет чудо, мир умрет. Вся его история может исчезнуть по прихоти только одного.

Менелнаур предложил брату флягу, и тот сделал большой глоток.

– То есть известно, кто за этим стоит?

В голове Джайры друг с другом боролись совершенно разные предположения. Она надеялась, что все же это не коснется убийцы ведьмы огня, но в ожидании худшего сердце замирало.

– Его образ, светлый при рождении, омрачён страданиями, а деяния осенены смертью. В его руках - сила мрака, оружие хаоса и уничтожения.

От волнения у нее расширились глаза.

– Постой, судя по всему, это темнейший, но... "образ омрачен страданиями"?

Ответил Изилкаль:

– Каждому, кто присягнул мраку, пришлось пережить тяжкие беды, душевные терзания, которые изуродовали душу. Архимаг был братом Драгонусу, так или иначе предательство кровного родства - это очень сильное потрясение, не говоря уже об убийстве.

– Но ведь в преданиях не сказано, что стрелу пустил он.

– По его желанию началась война, - заговорил Менелнаур, - по его злобе и ненависти обе стороны столкнулись в Переломной Битве. Он не мог не понимать, к чему это может привести.

– Тогда мне, да и всему миру, не понять, чего он добивался этой битвой.

Долнарн, оторвав задумчивый взор от догорающего огня, снова посмотрел ей в глаза.

– Что бы хотел получить провинившийся человек?

От удивления Джайра открыла рот.

– Прощение?! Да вы шутите! Войной получить прощение?

На ее громкие возгласы спавшие лошади приоткрыли глаза. Ворон навострил уши.

Долнарн кивнул.

– Окончив войну между двумя сторонами, он бы исчерпал конфликт и остался бы один на один с братом.

Драгонус простил бы его и очистил раскаявшегося светом всепрощения, архимаг смог бы все начать сначала. Но у него ничего не вышло, Протектора убили, а его возненавидел весь мир и устрашился его бездушия и могущества. Никому не известно, что он хочет сотворить, но продолжившийся род Драгонуса он ненавидит не менее, чем его - весь свет. Ведь они повсюду возносятся людьми, их почитают как великих героев и спасителей.

Джайра встряхнула головой, приводя мысли в порядок.

– Но ведь каждый из них хоть раз сталкивался с ним. Почему он не просил прощения у них?

– Ему был дорог брат, а не его потомки, изменившиеся за тысячелетие до неузнаваемости - ведь он смог восстановить силы только спустя это время. К тому же, мрак одолевает его, он лелеет только свою злобу. Многие предполагают, что его самого уже давно нет, осталась только ненависть.

Вдалеке застонала выпь.

"Почему Эврикида мне не рассказывала этого?"

– Откуда вы все это знаете?

Долнарн хитро улыбнулся.

– Звезды многое могут рассказать, но прошлое расскажут только летописи и те, кто получил его в наследие.

Второй раз за разговор Джайра испытала крайнее удивление.

– Вы видели Протектора?

– Знали одного из них, но он давно уже мертв, - вздохнул Менелнаур.

– Остерегись архимага, - взволновано произнес Долнарн.
– Звезды видят твое участие в будущем, но не говорят о дальнейшей судьбе.

– Мое участие в будущем?
– недоверчиво переспросила Джайра.

– Одинокий странник со многими именами, обладающий невероятной силой, - так они всегда называли тебя.

– Меня? Невероятная сила? Вот это бред!– на очередной возглас хозяйки Ворон недовольно фыркнул.
– И как вы только можете в это верить.

– Ты сама поведала нам о том, что следишь за ним. В своих замыслах ты себя не ограничиваешь, так что мы можем разгадать твою тайну,– она возвела глаза к небу.
– Остерегись его. Миру будет плохо без героев.

Джайра раздраженно цокнула языком и покачала головой. "Меня мир почему-то не спрашивает, нужен ли он мне..."

Поняв, что разговор окончен, веллийцы начали тихо напевать поминальный молебен, в котором прощались с Эврикидой. Джайра, натянув повязку, встала с места осмотреть отведенные ей под охрану окрестности.

Люди спали безмятежным сном. Вопреки ожиданиям ночь была тепла, поэтому многие спали рядом с палатками. В шатре купца покачивалась расплывчатая тень, мелко и быстро шевелившая длинным фазаньим пером. У догорающего кострища рыцарей спали Бенрад и тот статный рыцарь. На сколько помнила Джайра, у него на молочно-белом плаще был вышит шелковой нитью расправивший крылья феникс с оливковой ветвью в лапах. Не мудрено вайенцу иметь в друзьях такого известного человека - самого Молодого Феникса, грозу октавских воров.