Наследие

Jaira

– И самое главное: кто посмел отвернуться от него?

"Что ж, Бен, сейчас ты будешь отдуваться за всех рыцарей".

– Все мы, рыцари Октавы...

"Сам же подставляется под суд".

– Бен, прекрати. Ты сам прекрасно понимаешь, кто во всем виноват. Я виноват в том, что не сумел рассчитать все по плану. Акун виноват в том, что не дал мне знать о беде. Фленьелл виноват в своей чрезмерной гордости, а Хтар и Валиенс - в бесчеловечности. О Небо, как мне уже надоело это слово! Мне не дает это дело покоя уже третий день. И еще этот разговор с провидцем!..

– Эй, мятежная душа, - очень мягко ей на плечо положил руку Долнарн, тем

самым немного успокоив.
– Не торопись, расскажи все по порядку. Ты не один.

Джайра встретилась глазами с эльфом. "Долнарн, всегда ты меня успокаиваешь..."

– Ох, расскажу, но не сейчас.

– Конечно. Послушай мир, проникнись его спокойствием.

– Что ж, Бенрад, ты рыцарь Вайе?

Внезапный вопрос Изилкаля, решившего сменить тему, поразил Джайру. А ведь действительно, бронзовый ясень, слабо поблескивающий на его латах, - герб Вайе, священного города почти на границе Ардонии, единственного, где еще хранятся предания о Протекторах, а возможно и больше.

– Не совсем, - улыбнулся Бен.
– Я родом из Вайе, но в рыцари меня посвятили в Октаве, поэтому я и служу его величеству. Хотя я был бы рад вернуться домой.

– Так что же тебе мешает?

Бен помрачнел. "Что это промелькнуло в его глазах? Что за воспоминания его гнетут?"

– Я дал клятву отцу, и не покину службу, пока не выполню ее.

– Клятва? Странный вы народ, рыцари, - воскликнул Менелнаур, - как это у вас разнятся эти два определения: клятва и служба. Ума не приложу, как это могут быть две разные вещи!

Сперва Бенрада весьма удивил вывод веллийца, но потом он рассмеялся и ответил:

– Я думаю, все дело в подходе.

И почему она раньше не узнала этого о нем? Не распознала в нем уроженца Вайе, хотя эти русые гладкие волосы и голубые глаза только им и принадлежат! Добрый нрав от природы, доверчивость, граничащая с незыблемой верой. "Как же это многое объясняет!" Бедняга, а она его считала вероломным дуболомом.

Тем временем эльфы продолжали расспрос.

– Вы, вайенцы, все еще храните реликвию Протекторов?

– Смотря какую именно.

– Я говорю о стреле.

"Стрела?!" Неужели та самая стрела, сразившая первого Протектора? Теперь забыто даже его имя, не то чтобы его деяния, его история, а эта стрела - это настоящая святыня! Удивительно, как она сохранилась через семь тысяч лет после Переломной Битвы. Вдруг беседа для Джайры стала крайне интересна. Эта святыня - одна из самых мощных в мире сил, сил добра и Света. Что, если с помощью нее можно победить Мортоса? Но, с другой стороны, лишить мир такой благодати - значит, обречь его на безнадежность. Тогда возникает другая мысль: может быть, в мире есть и другие реликвии, раз сохранилась самая древняя?

– Мы и не заботились о ее сохранности, - "Берегись, Бен, как бы твоя беззаботность не стала роковой ошибкой".
– Это все паломники. Их молитвами вокруг города возник духовный щит, он и защищает Вайе. Каждый, кто приближается к воротам, забывает о всех злых помыслах и видит в самом существовании города благо. Это удивительное действие, не правда ли? Вы сами слышали наверняка, что коренных жителей Вайе считают самыми добродушными...

– Не то слово, - усмехнулся Менелнаур.

– Возможно, именно благодаря этой реликвии вайенцы рождаются такими.

– И очень жаль, что такими рождаются только вайенцы, - вздохнул Долнарн.
– Если бы люди оставались такими всегда, уверен - мир пережил бы совсем другую историю.

Взор эльфа,

и без того всегда туманный, унесся куда-то к облакам, и Джайра заметила, что Бен, сам того не осознавая, проследил за его взглядом и как завороженный тоже окунулся в далекие мысли. За все время путешествия с Бенрадом Джайра успела сделать о нем много выводов, но сейчас он вновь представился ей по-новому. Вайенец. Это почти одно и то же, что патриот. Это герой в душе. Это самый настоящий Человек, каким названный должен быть в нынешнее время. До этого ее сводили с ума его попытки вывести загадочного наемника на откровенный разговор, но сейчас стало предельно ясно, что из себя представляет Бенрад. А эта его болтовня - просто неуверенность в себе и неумение заводить дружбу, но он очень усердно старается, за что ему опять же можно только воздать хвалу. Вот только раньше он ничего настолько серьезного о себе не рассказывал, так что же: рассказ о своем родном городе - очередная попытка снискать расположение наемника? "С какой целью?.." Даже если и была какая-то цель, во-первых, предполагались только благие намерения, во-вторых, он сам о ней расскажет - Бен не из тех людей, которые очень долго выжидают.

Ближе к закату караван вновь раскинулся широким лагерем у небольшого подлеска. Эльфы вместе с Джайрой расположились ближе к деревьям и как можно дальше от людей. Пока Джайра возилась с запутавшейся уздечкой, веллийцы разожгли костер и сложили вещи около поросшего мхом упавшего дерева прямо рядом с костром. Соловые лошади смирно стояли рядом с ними, никуда не отходя. Все умиротворение портил только вороной жеребец наемника, вдруг пустившийся плясать и кувыркаться по траве назло хозяину, бросившего уздечку и погнавшегося за питомцем с надеждой спасти седло. Наемники с хохотом наблюдали за этой картиной, пока Джайра сама не начала играть с Вороном. Рыцари молча поглядывали из глубины лагеря, устало снимая доспехи. Купец уединился в палатке, у ее входа, как и положено телохранителю, вновь встал рослый немой хецин. Вокруг большого кострища разложили одеяла, на которых и разместились рыцари. Единственным на ногах оставался Бенрад, с улыбкой глядевший на дальний огонь велийцев. За его спиной в одном шаге сидели пятеро рыцарей, чуть отделившись от всех остальных, в особенности от Королевских Мечей. Под грозным взглядом Гарольда никто из четверых не решался что-либо сказать, пока кастелян сам не нарушил молчание.

– У этого мошенника нюх на выгодные знакомства. Еще ночью первого дня, как мы вышли из Китрана, я видел, как он заходил в палатку к господину Сальмонею.

Улыбка на лице Бена исчезла, появилась тревога.

– Наверно, господин Сальмоней хотел вознаградить Кровопийцу за спасение каравана.

Смелая попытка возразить принадлежала такому же, как Бенрад, статному рыцарю, только менее жизнерадостному. На испепеляющий взгляд Гарольда он пожал плечами.

– Вознаградить, - процедил кастелян.
– Никакой вор не заслуживает награды.

Бенрад, растратив свое терпение еще днем, резко обернулся к нему.

– В отличие от нас Сальмоней разглядел в этом наемнике человека высочайшей ценности, - тяжело вздохнув, он добавил: - Похоже, мы опоздали.

Статный рыцарь переглянулся с остальными, но, не найдя ответа, произнес:

– О чем это ты?

– Он попытался завербовать Кровопийцу в свою охрану, награду ведь обычно выдают прилюдно, - собеседник согласно кивнул. Гарольд начал с несколько большей силой, чем требовалось, чистить ножом яблоко.