Наши в Блонвуре
Шрифт:
Шастрам принял из рук Ворона серебряный бокал с таким видом, словно это была ядовитая змея, и тут же поспешил спрятать «позорный» приз в карман.
На кубке, заслуженным Ситалом, было начертано «Ситал из деревни Стражей» – у орков фамилии не были в ходу.
Далее стаканчики поочередно получили Ворк, Тар-Си, Вайлд, Лис, Мэйбл и третьекурсник с Дора. Бокалы – Тронк, Грэдиан, Рик, Джейлис, девушка с пятого курса Вэда и Морис. А кубки – Ульцан, Рондвир, Стив, Дэймон, первокурсница с Арда и Макс.
Однако на этом награждения не закончились. Неожиданно драконы учредили собственный приз за самую красивую победу…
Почему-то Элестайлу показалось, что выбор драконов был продиктован в большей степени тем, что именно Дэймон обошёл в состязании его невесту. Однако мстить, награждая в ответ Тар-Си, вампир не стал, хотя и учредил такой же приз от Бордгира. Рондвиру оный тоже не достался. Как бы ни хотелось королю поощрить младшего брата, как раз по причине родства его кандидатуру он даже не рассматривал. Самой красивой Элестайл счёл победу Ситала и подарил орку драгоценный браслет со своей руки.
Тот был, признаться, ошеломлён. Но принял королевский дар с присущим его нации сдержанным достоинством.
Рондвир, впрочем, аналогичный приз всё же получил – только от Лорвейна, в виде перстня с руки Логвэя.
Ну, раз пошла такая пляска, не остался в стороне и «официальный представитель Виргина», то есть Дэллоиз. Правда, вручал приз Арронорат, поскольку его двоюродный брат числился в Блонвуре человеком. Но именно с руки Дэллоиза был снят послуживший наградой браслет. А пал выбор виргов на Вайлда. Не потому что им захотелось подлизаться к драконам. Просто они решили, что парень действительно достоин отличия. Пусть в скачках он занял всего лишь третье место, но за оное между ним и Хонором борьба разгорелась нешуточная, и Вайлду победа над орком досталась ценой великих усилий.
Инри благодарно улыбнулся виргам, когда Арронорат огласил их решение. Дэллоиз посмотрел на Элестайла, надеясь, что тот не подумал, будто у них был умысел позлить его. Однако против Вайлда король Бордгира вовсе ничего не имел. Да и Дэймон действительно на отлично прошёл дистанцию, другое дело, что его победа отнюдь не была явственной – он лишь чуть-чуть опередил и Джейлис, и своего брата. Именно поэтому Элестайлу, и не только ему, показалось, что, наградив персональным призом Дэймона, драконы выместили свою досаду за то, что Рондвир одержал верх над Вайлдом, а Ворон над Инри. А может быть, ещё им показалось, что Грэдиана Ронд победил не без магического вмешательства сородичей.
Сказать по правде, этот вопрос не давал покоя и самому Элестайлу – уж больно странной выглядела та, роковая, выходка Грэдиана.
— Влад, скажи мне честно, — тихо заговорил Элестайл, пристально глядя соплеменнику в глаза, — ты случайно ничего не внушал Грэдиану во время его поединка с Рондом?
Ворон покачал головой:
— Нет.
— И повторить твой финт не внушал? — уточнил король, сильнее впиваясь в того взглядом. Что Ворону подвластна магия внушения, он знал доподлинно.
— Нет, — повторил Ворон, глядя королю прямо в глаза. — Конечно, я люблю Рондвира. Но столь бесчестно возводить его в победители никогда бы не стал.
И всё же во взгляде Элестайла оставалось сомнение.
— Влад Грэдиану ничего не внушал. Это сделал я, — неожиданно признался Зэндел.
Элестайл воззрился на него в шоке:
— Ты в своем уме?!
— И вовсе вы не должны ничего аннулировать, — возразил Зэндел. — Грэдиан первым повёл себя бесчестно. Неужели никто из вас не заметил, что он как-то воздействовал на Рондвира психологически? Не знаю, что уж он там ему сказал, только Ронд аж меч чуть не выронил!
— Эх, Зэндел, Зэндел… — вздохнул Элестайл. — Ну кто дал тебе право вмешиваться?! Конечно, я тоже видел, что с Рондом что-то не то. Тем не менее, Грэдиан не выбивал его из колеи намерено. По теме того инцидента они с Рондом уже объяснились. Грэдиан применил один из приёмов, всплывший в памяти, но у него не было расчёта, что это приведет Ронда в смятение.
— Какой приём? Честно говоря, я ничего не понял.
— Ты ведь в курсе, что Грэдиан с Лозвиллом вариты?
— Да, — подтвердил Зэндел.
— Так вышло, что Грэдиан, не по своей воле, кстати, убил парня, с которым Ронд сдружился на первом курсе.
— Убил не по своей воле – это как? — удивился Зэндел.
— Жена Грэдиана, та ещё тварь, зарезала тело, в котором жил Грэдиан. Помимо того друга Ронда из людей рядом не оказалось никого, и у Грэдиана не осталось вариантов, кроме как запрыгнуть в его тело – естественно, убив при этом самого парня. Вне тела вариты могут жить лишь несколько минут, и тягу к жизни преодолеть не в состоянии. В общем, расчёт жены Грэдиана был безошибочен. Но это ей приспичило, чтобы Грэдиан забрал тело Грэда, он сам этого, напротив, совершенно не хотел. Дело в том, что Грэд был как две капли воды похож на настоящего Грэдиана – то есть на его первое тело, в котором тот родился. И именно в этом облике жена когда-то влюбилась в него. Грэдиан же наотрез отказался убивать своего двойника – и тогда гадина подстроила ситуацию, в которой у него не осталось иного выхода.
— Постой, я верно понял, что двойника Грэдиана звали Грэдом? — уточнил Зэндел.
— Да. Даже имена у них оказались почти одинаковыми, — кивнул Элестайл. — Вот такая ирония судьбы. Теперь об инциденте. Грэдиан применил против Рондвира коронный приём Грэда. Забирая тела, вариты получают и память, а соответственно, все знания и умения своих жертв. Только Грэдиан-то не задумывался, из чьёго именно арсенала данный приём. А вот Рондвир это прекрасно помнил. В сочетании с тем, что и сейчас, в выращенном специально для него теле, Грэдиан остаётся точной копией Грэда, на Рондвира применение коронного приёма погибшего друга, конечно, подействовало ошеломляюще. Но Грэдиан клянётся, что умысла психологически воздействовать на противника столь бесчестным образом у него не было. Ронд ему поверил, и я тоже склонен верить. За свою жизнь варит сменил немало тел.
Дослушав короля, Зэндел молча отправился на поиски Грэдиана.
93-2
Студенты группками прогуливались по территории замка, всё ещё обсуждая прошедший турнир – за исключением тех, кто принимал участие в заплывах, поскольку выйти на мороз с мокрыми волосами было бы чистым безумием. Вариты в состязании пловцов не участвовали, однако по-прежнему держались всё той же компании, поэтому вместе с другими поднялись в общежитие, где намочившие волосы могли обсушить их у камина в холле.