Наши люди
Шрифт:
– - Книги -- это серьезно.
Феллини кичился тем, что он прочел всего три книги. У меня в Нижнем Тагиле, когда я был маленький, тоже было три книги: "Мифы Древней Греции", "Гулливер" с графикой Доре, академическое издание, и "Гаргантюа и Пантагрюэль". Это все я от бедности читал и перечитывал.
Сейчас у меня, какое совпадение, тоже три любимые книжки, которые я бесконечно читаю. Это "Творчество Франсуа Рабле" Михаила Михайловича Бахтина (мне с ним даже посчастливилось встретиться однажды в Доме творчества в Ялте). Еще -- "Жизнь драмы" Эрика Бентли, американского театрального
В связи с книгами вот что меня удивляет. Прихожу в читальный зал -множество людей сидят читают, а делать ничего не умеют. Прихожу в другое место, там репетируют, работают -- но ничего не читали, не знают. Но где же гармония между знанием и умением что-то сделать, как это было в эпоху Возрождения?
А нету гармонии...
1998
* Сергей Пашин *
Новый диссидент обличает новый режим
В новой России появилось новое поколение диссидентов. Они обличают новый режим, причем довольно убедительно!
Кажется, самый яркий из новых недовольных -- Сергей Пашин. В диссиденты он пришел с неожиданной стороны: сделав блестящую карьеру в официальной юриспруденции, он, так сказать, "перешел на сторону народа" и служит теперь как бы не праву, но, если так можно выразиться, справедливости. Пашин страшно популярен среди коллег: как только его выгнали из Мосгорсуда, тут же начались митинги в его поддержку. Своего молодого соратника защищали давние диссиденты с громкими, еще со старых времен, именами: Елена Боннер, Лариса Богораз, Сергей Ковалев, Валерий Абрамкин. Они, в частности, письменно требовали от ООН восстановления справедливости, которая в итоге и восторжествовала: начинающего диссидента восстановили на работе.
Кто же такой Пашин?
"Сергей Пашин -- юрист с мировым именем".
"В море произвола Пашин создавал островок праведного суда".
"Одним честным судьей стало меньше".
"Белая ворона правосудия".
"Изгнан из судей за недопустимый гуманизм".
"Уволен за человеческое отношение к подсудимым".
"Судья Пашин виновен в инакомыслии".
"Пашин опасен, потому что мыслит".
"Почему же коллеги-судьи решили изгнать его из своих рядов, не потрудившись даже придумать менее смехотворный повод?"
"Независимое поведение этого судьи пришлось не по нраву коллегам по системе".
"Вместе с Мосгорсудом потерпела поражение вся российская судебная система".
(Из газет)
Сергей Пашин родился в 1962 году в Москве в православной семье. Будучи школьником, написал устав оперотряда при Черемушкинском райкоме комсомола. На третьем курсе юрфака МГУ был приглашен в КПСС, которую считал "чем-то вроде сословия всадников в Древнем Риме". Из КПСС вышел во время августовского путча 1991-го. По окончании юрфака остался там преподавать, защитил диссертацию. Служил в Администрации Президента. Пашин -- основной автор действующей концепции судебной реформы и единственный автор первого в истории России проекта закона о Конституционном суде. Руководил разработкой российского законодательства о суде присяжных, модельного Уголовно-процессуального кодекса для государств СНГ.
Женат, есть дочь. Непьющий. Он пришел
– - Сергей Анатольевич! Давайте мы освежим в памяти ваши самые громкие дела. Все они были сенсационными: вы выигрывали совершенно безнадежные процессы, вы освобождали людей из-под стражи в самых невероятных случаях. Взять хоть ту отважную проститутку, которая столовыми приборами убила насильника!
– - Было дело. Один молодой человек привез в Москву свою девушку из маленького городка, погрязшего в безработице. И вот эта юная особа поехала в Москву трудиться проституткой. Первую неделю все было замечательно, а после ее квартирный хозяин начал девушку бить и насиловать. И кончилось тем, что после очередного избиения и принудительного секса она ему, сонному, нанесла семьдесят два удара двумя вилками и двумя ножами. Эксперты -- психиатры и психологи -- решили, что девушка была вменяема, но находилась в состоянии сильного эмоционального напряжения, которое, однако, до аффекта не дошло.
На суде прокурор просил дать ей восемь лет лишения свободы. А мы дали ей десять лет, но условно -- и освободили в зале суда.
– - Это исторический приговор! Ближайший аналог -- в истории российского суда -- дело Веры Засулич. Вы тоже войдете в учебники!
– - Нет, -- скромно возражает он.
– - Похожее дело уже в наше время было в Ивановском суде. Там ранее судимая женщина зарезала сожителя, который над ней измывался, и суд присяжных признал ее невиновной в убийстве.
– - Как же так, за убийство -- условно?
– - Это точно, коллеги смотрели на меня как на сумасшедшего. Не бывает, говорили, так -- и быть не должно! Но! В УК нет никаких ограничений по срокам условных наказаний и статьям.
– - И что, убила -- и иди гуляй? Так просто?
– - Не-е-т, не так. Все-таки она полтора года отсидела в СИЗО, все осознала и раскаялась, это же видно. Я ей сказал после вынесения приговора: "Вы совершили тяжкое преступление -- и перед Богом, и перед людьми. То, что вас освободили из-под стражи, не должно вами восприниматься как отпущение грехов. Более того, на вас многие будут коситься, городок-то ваш маленький. Люди будут смотреть на вас как на убийцу, и вы должны это принять. Принять как часть наказания".
– - А чтоб чисто оправдательный приговор, такое было у вас?
– - Да, причем неоднократно. Вот, пожалуйста, история про еще одно убийство. Там все шло к пятнадцати годам лишения свободы, ситуация на первый взгляд была весьма простая. Но нам с народными заседателями показались странными некоторые места в заключении экспертов. Мы вызвали в суд медика из экспертной комиссии и выяснили, что в момент убийства (время наступления смерти устанавливается довольно точно) обвиняемый находился совсем в другом месте. Но! После следователь уговорил экспертов, и они все наврали в своем заключении: сдвинули время убийства в удобную для прокуратуры сторону.
Помолчав, Пашин с плохо скрываемой гордостью говорит:
– - Заметьте, все это при молчании адвоката, сохранявшей олимпийское спокойствие на протяжении всего судебного следствия! Спасибо, суд додумался вызывать эксперта в заседание и задать ему несколько неприятных вопросов. Но это ж еще надо было раскопать!
А гордость тут и незачем скрывать -- ведь он установил истину и спас человека. "Чего от судьи вроде и не ждет никто, это же не его дело, верно?" -- ловлю я себя на странной мысли.