Наше все
Шрифт:
— Ты! Предательница! Ты меня бросила! Я знаю, ты плавала и ездила, а меня бросила!
— Как мы хорошо все звуки научились выговаривать! — Анна Ивановна тщательно следила за своим голосом и мимикой. — Большой прогресс!
— Бабуля! — Настя кулачки сжала, лицо насупила, как больной зверек. — Бабуля, ты меня больше не любишь?
Наверное, это был момент истины. Хотя, при чем здесь истина? Переломный момент. Скажи Анна Ивановна: «Не люблю!» — и ребенок, пострадав немного, прирос бы к родителям. Но Анна Ивановна внучку любила больше жизни!
— Не говори глупости! И почему ты не в школе?
— Бабуля!
Анна Ивановна так старалась быть строгой, что не заметила, как полились слезы. А внучка, ликуя, прыгала то на одной ноге, то на другой и скандировала:
— Ты плачешь! Плачешь! Ты плачешь, как при скарлатине!
Надо же, помнит! Настена очень тяжело болела скарлатиной. Температура пять дней под сорок, лежала в забытьи. Анна Ивановна сидела рядом и пускала слезы.
Она развернулась, ушла в комнату, села в кресло. Настя тут как тут. Забралась на колени, обняла за шею и точно бабушкиным голосом, только на октаву выше, назидательно произнесла:
— Ты можешь не помнить о своих хороших поступках, но не должна забывать о плохих и делать правильные выводы!
— Не смей меня передразнивать!
— А что ты мне привезла? Много подарков?!
Вечером в квартире Анны Ивановны разыгралась душераздирающая сцена. Родители пришли забирать дочь. Невестка рыдала и говорила, что только-только начала становиться матерью. Внучка вопила и носилась по квартире. Сын, злой как демон, бегал за ней и ловил. Она вырывалась, царапалась и отпускала такие выражения, что Анна Ивановна подумала о необходимости наведаться в школу и выяснить, кто учит детей площадной ругани. В конце концов Настя подлетела к бабушке, намертво вцепилась в шею и так заверещала, что все оглохли. Сын и невестка испуганно застыли: ребенок обезумел!
— Отпусти! — просипела Анна Ивановна. — Задушишь! Так! Спокойно! Мы пойдем на компромисс! Все вместе.
— Я пойду с тобой? — уточнила Настя.
— Со мной, — кивнула бабушка. — Со мной ты будешь жить понедельник, вторник и среду. Четверг, пятница и выходные — с родителями! У меня должна быть личная жизнь!
— Какая у тебя может быть личная жизнь без меня? — удивилась маленькая эгоистка.
Ничего из этого плана не вышло. Ребенок не собачка, которую можно таскать с места на место. Постоянно случались накладки: то форму физкультурную забыли, то учебники не захватили, то домашнее задание Настя затихарила. Словом, типичная ситуация с семью няньками. Перешли на новый график: пять школьных дней внучка у бабушки, выходные — с родителями. Им тяжело доставалось. Неделю работают от зари до зари, а в субботу и воскресенье без отдыха. Потому что с Настей нагрузочка будь здоров. Но с возрастом у нее стало проявляться человеколюбие и забота о родителях. В пятницу вечером она частенько предлагала бабушке Ане:
— Давай позвоним маме с папой? Пусть расслабятся, а я дома останусь? Бабушка с дедушкой сейчас заранее успокоительное лекарство принимают, — шантажировала внучка.
— Нет! — проявляла твердость Анна Ивановна. — Только на субботу можешь остаться. Родители должны хоть один день в неделю воспитывать ребенка!
— Меня ты воспитываешь, — разумно замечала Настя, — а они балуют. Какая-то у нас семья
— Исключительно благодаря тебе, твоему несносному характеру. На субботу назначим дополнительные занятия по английскому и математике.
Настя тут же мчалась к телефону и просила родителей забрать ее пораньше.
Сейчас Насте пятнадцать лет. И душевного спокойствия Анне Ивановне не прибавилось. Напротив, ее грызет ревность. Насте с мамой и папой теперь гораздо интереснее, чем с бабушкой. Какие-то девичьи секреты с мамой — вечно хихикают и шушукаются, как закадычные подружки. Идет с отцом на футбол, а не с бабушкой на концерт. Разыграла одноклассников: привела отца на дискотеку и сказала, что это ее парень. «Чтобы девчонки от зависти лопнули. А еще скажу, что моя мама — это моя старшая сестра, от первого дедушкиного брака», — развлекается! Как была фантазеркой, так и осталась. И родители ее поощряют! Но живет Настя, естественно, с бабушкой.
Киднепинг
Ольга неслась в детский сад на всех парусах. Воспитатели страшно не любят, когда детей забирают в семь часов — точно в конце рабочего дня. После семи приходят те, кого нужно лишить родительских прав. Мамы, папы и бабушки, по-настоящему любящие своих чад, являются максимум в пять. Если воспитатели смотрят на тебя косо, то и к ребенку благоволить не станут.
В раздевалку средней группы Ольга вбежала в семь десять. Так и есть. Притулилась одинокая фигурка на скамеечке. Даже куртка зимняя надета и ботиночки. Осталось шапку натянуть и шарф повязать. Но ребенок чужой.
— Извините ради бога! — повинилась запыхавшаяся Ольга перед новой молоденькой воспитательницей. — На работе задержали.
— Ладно! — простила девушка. — Забирайте! — И махнула рукой в сторону одинокой фигурки.
— Это не мой сын, — спокойно улыбнулась Ольга. — А где Петя?
— Как это не ваш? — поменялась в лице воспитательница. — У меня только один остался!
Ольга, медик, врач-стоматолог, точно по науке знала, что такого органа, как поджилки, в человеческом теле нет. Но тут они возникли, даже стало понятно, где находятся. В каждой клетке! Поджилки тряслись и вибрировали. Сын! Пропал сын!
— Отдайте! — бормотала она тихо, а казалось, кричит в голос. — Отдайте моего сына! Куда вы его?
Воспитательница перепугалась не меньше, стала оправдываться:
— Я на практике, родителей и детей в лицо всех не знаю! А мне еще из двух групп, младшей и средней, оставшихся детей привели.
— Мой сын! Где мой сын? Может, он спрятался? — пришла спасительная идея.
— Нет! — Воспитательница покачала головой. — Я по списку отдавала и считала. Может, ваш муж или бабушка забрали?
Теперь Ольга затрясла головой. Она два часа назад разговаривала с мамой и с мужем, они в садик не собирались.
— Как ваша фамилия? — спросила воспитательница.
— Петя Сорокин, — ответила Ольга.
— А тебя как зовут? — Воспитательница повернулась к малышу.
— Петя Сорокин.
— Вот видите! — гордо заявила практикантка.
— Что видите! — завопила Ольга, голос прорезался. — Это не мой ребенок! Просто однофамилец и тезка. Девушка! Что вы натворили? Это же не на вокзале чемоданы спутать!