Наше все
Шрифт:
Одиннадцать тридцать. Бегом в свой кабинет. Звоню. Трубку берет Олежик.
— Мама, я не хочу есть холодные котлеты!
— Надо подогреть. Тема должен был поставить лоточек в микроволновку…
— А там грязно.
— Почему грязно?
— Из-за яиц.
— Каких яиц?
— Что взрывались. Сильно! Мы их складывали, нажимали «пуск», и они потом взрывались. На самолете тоже есть «пуск»?
— Есть, сыночек. Все яйца взорвали? (два десятка имелось).
— Все. И еще банку, на которой рыба нарисована. Она сверкала!
— Нельзя в микроволновку металлическое! Не подходите к ней! Она сгорела. Вдруг током ударит.
— А та, что жужжит и крутится, тоже ударить может?
— Что жужжит, что крутится?
— Я не знаю, как называется, где ты молочный коктейль делаешь.
Они запустили кухонный комбайн!
— Что вы туда положили?
— Разное.
— Точнее!
— Из холодильника всякое. Колбасу и другие помидоры. Получилась гадость, я не хочу это есть, и она упала.
— Куда упала?
— На пол. Крутилась, крутилась и упала. Я не буду с пола есть!
— Олежик, позови брата!
— Он в туалете.
Понятно: спрятался, дезертировал.
— Сыночек, слушай меня внимательно! Подойди к стеночке, где стоят микроволновка и другие аппараты. Видишь, длинная розетка, в нее четыре вилки воткнуты? Все выдерни! Давай, маленький! Выдергивай и говори мне: первая, вторая…
— Первая, вторая, третья… никак. Последняя плотно сидит.
— Плотно, — автоматически поправила я. — Хорошо. Куда она идет?
— В стенку.
— Я имею в виду, куда шнур от этой вилки прикреплен?
— Что такое шнур?
— Провод, веревочка. От розетки тянется. Куда сыночек?
— К штуке, где папа грелки делает.
Гренки. Тостер. В него можно засунуть бумагу, и пожар обеспечен! Ну почему нам не пришло в голову обесточить квартиру? Ведь жили люди раньше без электричества!
В кабинет заглянула секретарь главного:
— Лариса Георгиевна! Все уже собрались.
— Иду, иду! Олег? Ты меня слышишь?
— Слышу.
— Маленький, позавтракайте холодными котлетами и пюре. Как полярники.
— Кто такие полярники?
— Полярники. Очень мужественные люди. Они идут туда, где вечная мерзлота и стужа. Им приходится кушать холодное.
— Что такое стужа?
— То же самое, что холод, — на бегу говорила я.
— Тогда зачем разные слова? — разумно спросил сын.
— Потом объясню, дома. Целую! Еще позвоню.
Сдача большого заказа на электрификацию строящейся фабрики продолжилась. Мои мысли и тревоги были дома, с детьми, поэтому все происходящее я видела в неожиданном ракурсе. Мы пытаемся внушить заказчикам, что сделали гениальный проект. Они ловят блох и стараются ущучить нас. И все это — не более чем борьба честолюбий. В то время как мои сыновья могут травмироваться или спалить квартиру.
Зачем я велела Олегу выдернуть вилки из розеток? Вдруг им придет в голову
Почувствовав, что краснею от волнения и что меня подбрасывает на стуле, я извинилась и вышла.
По сотовому телефону набрала домашний номер:
— Тема? Где вы? Что делаете? Какая обстановка?
— Нормальная обстановка. Кушаем в большой комнате.
— Почему не на кухне?
— Папа звонил, сказал, что можно в комнате. На кухне сильно воняет.
— Чем воняет?
— Я хотел в тостере сыр поджарить, а он задымился.
— Господи! Тема, ты же мне обещал жить по инструкции! Ты же старший брат! Ты же наша с папой надежда!
— Ты же — это я?
— Конечно! Пожалуйста, не заходите в кухню. Смотрите телевизор! Сколько хотите смотрите, пока мы не придем.
— Хорошо, только скажи Олежке, чтобы не капризничал.
— Дай ему трубку.
— Мама! Я не хочу про голых тетенек! — выпалил младшенький. — Я хочу «Ну, погоди!».
— Почему голых? Каких голых?
— Темка нашел в твоем ящике.
О, ужас! Это все двоюродный брат моего супруга! Жил у нас, в командировке, две недели, накупил порнухи, оставил. Мы не выбросили. Идиотская крестьянская привычка — не выбрасывать неиспорченную вещь. Доневыбрасывались!
— Олежик! Дай трубку братику!
Мне хотелось заорать, швырнуть телефон в стену, чтобы вдребезги рассыпался. Но я собралась и максимально серьезным голосом сказала старшему сыну:
— Артем! Ты немедленно вытащишь кассету из видеомагнитофона! И ни один из тех фильмов, что откопал в моем комоде, вы смотреть не будете! Я не шучу. Ты дал мужское слово и нарушаешь его. Если ты хочешь, чтобы мы с папой тебя уважали, вы не будете смотреть это кино.
— Про кино вы ничего не говорили, — справедливо напомнил Артем.
— Тем не менее. Копаться в женском нижнем белье — недостойно настоящего мужчины.
— Даже если я только в первом классе учусь?
— Даже! Поставь «Ну, погоди!», порисуйте фломастерами, лепите из пластилина, читайте свои книги, играйте с машинками, стройте из конструктора! Что? Мало занятий? Полкомнаты забито вашими игрушками.
— Они надоели.
— Так, Артем!
— Мам, я понял!
— Пока! Мне некогда. Записку с нашими телефонами не потерял? Звони, если что.
Отсутствовала на совещании я непозволительно долго. Но все-таки позвонила мужу на сотовый.
— Ты в курсе?
— Да, кухню они практически разгромили. Но, Лорочка, сейчас смотрят кино.
— Порнуху!
— Что?
— Да, да! Раскопали в моем комоде и смотрят великие произведения эротического кинематографа, которые оставил твой братец. Чтоб он сдох!
— Спокойно! Я сейчас позвоню…
— Сейчас не надо, я только что общалась. Минут через пятнадцать.
— Лора! Я тебе не говорил, но собирался уйти с работы в полдень. Но тут… Авария в котельной…