Наше все
Шрифт:
Ольга не успела ответить, где она видела его угощения.
— Хочу есть и кушать! — заявил Петя чужой.
— А я давней тебя хочу! — подхватил ее Петя.
— Не дадим молодому поколению умереть голодной смертью? — обрадовался похититель. — Как вас зовут? Я Михаил.
— А я Фёкла! — вдруг выпалила Ольга. — Где кухня? Дети, мойте руки!
От ужина, вина, чая, кофе Ольга отказалась. Накормила мальчиков, села на диван в большой комнате, выразительно и зло скрестив руки на груди. Два Пети больше не ссорились, прилипли к компьютеру и с азартом колотили по клавишам. Михаил не оставлял попыток разговорить
— У меня серьезные опасения, — неожиданно заявил Михаил, — по поводу вашего здоровья.
Ольга губ не разомкнула, но повернулась к нему и удивленно посмотрела.
— Дело в том, — пояснил Михаил, — что глубоководные рыбы, поднятые на поверхность, из-за разницы давления начинают раздуваться и лопаются. Говорю как специалист, я ихтиолог по профессии. А вы все дуетесь и дуетесь!
— Заметно, — процедила Ольга, — что большую часть жизни вы провели под водой.
— Точно! — обрадовался Михаил. — С рыбами я легко нахожу общий язык, даже с морскими гадами. Но вы, Фекла, — он выразительно вытер лоб, — меня до испарины довели.
— Сами виноваты!
— Признаю! Каюсь!
— Отпустите?
Михаил изобразил глубочайшее сожаление, развел руками. Вскочил со словами:
— Подождите, мне требуется совет! — и ушел к детям.
Через несколько минут вернулся, оглядел комнату, отодвинул торшер и стал лицом к стене.
Ольга ждала, рассматривая его широкую спину. Он не двигался.
— Что вы делаете? — не выдержала она.
— Стою в углу. Оба Пети едины во мнении, что если долго стоять в углу, то мама простит. Один из Петь точно ваш, значит, его рекомендации можно доверять.
— Ладно! — рассмеялась Ольга. — Выходите из угла! Садитесь. Скажите, почему наши рыбки в аквариуме регулярно всплывают кверху пузом? Получается какое-то плавучее кладбище. Я покупаю ребенку рыбок, а они гибнут. Петя уже с удивлением смотрит на живых рыбок и спрашивает, когда они сдохнут. Он думает, что рыбки живут два-три дня.
— Какие у вас виды и как вы содержите аквариум?
Когда пришли хозяева, Ольга и Михаил уже от рыбок перешли к проблеме, как научить попугайчика разговаривать. Оба Пети спали — один в своей кроватке, другой, Ольгин сын, прикорнул на диване.
Родители второго Пети, узнав, что произошло, пока они по театрам ходили, разволновались. Мама Пети бросилась проверять наличие сына, крутила его, спящего, и осматривала.
— Я бы сошла с ума на вашем месте! — заверила она Ольгу.
— Ты что же, Мишка! — возмутился отец. — Не помнишь, как наш наследник выглядит? У него ведь внешность Сократа в детстве.
— О! — воскликнул виновник путаницы. — Философов спутал! Думал, Гегель, а он — Сократ!
Миша проводил Ольгу. Нес спящего Петю на руках до такси, в машине не отдал, мол, вы, Фёкла, можете его разбудить. Только у порога квартиры переложил на Ольгины руки.
Она мужу не позвонила, не предупредила, что задержится. Думала — пусть поволнуется. Как же! Спокойно спал.
На следующий день выходят Ольга с Петей из садика — стоит Михаил. Без всяких уловок просто говорит:
— Привет! Я вас провожу.
Так и повелось.
Однажды вечером спрашивает:
— Как называется болезнь, когда в горле не глотается, у меня была?
— Ангина, — ответила Ольга.
— Может, у дяди Миши ангина, поэтому он вчера не пришел?
— Кто такой дядя Миша? — оторвался муж от газеты.
— Он нас каждый день от садика ведет, — донес сын. — Хороший и веселый. Мама больше меня смеется. Дядя Миша ее Фёклой называет. Говорит, Олек много, а Фёкла — редкость. Фёкла-свёкла — я сам придумал! А меня дядя Миша пиратом называет, а еще флимбрум… флибустьером. — Петя страшно гордится, что выговорил трудное слово.
Муж вскинул брови и выразительно посмотрел на Ольгу.
Она покраснела, нервно усмехнулась и, собрав мужество, прямо посмотрела мужу в глаза:
— Это тот самый случай, когда ты должен спросить: «Без меня не обойтись?» Отвечаю: обойтись!
В лифте
Дом был старый, и лифт в нем — допотопный. Прямоугольная шахта лифта располагалась в колодце серпантина лестничных пролетов. В отличие от современных, скрытых в теле здания, она смотрелась стыдно нагой, как старушка в дореволюционном купальнике на пляже. Чтобы зайти в лифт, надо было нажать на ручку железной двери на этаже, затем распахнуть створки-ставни собственно дверей лифта, проследить, чтобы сверху на них опустилась горизонтальная перекладинка, и только затем нажимать на кнопку. Когда входишь в лифт, пол с характерным «грюк!» слегка опускается, сантиметров на пять.
На отсутствие «грюк!» и проседания пола я не обратила внимания, потому что вместе со мной в лифт вошел мужчина. Я работаю в школе, преподаю русский язык и литературу в пятых и шестых классах. Тысячу раз на классных часах, посвященных основам личной безопасности, говорила детям: «Никогда не входите в лифт с незнакомыми мужчинами! Никогда!»
— Вам на какой этаж? — спросил мужчина, стоя вполоборота и протянув руку к пульту на стене.
— На четвертый.
— Мне выше. Кажется, это четвертый, — надавил он на кнопку.
Сомнения понятны: над пультом надругалась рука варвара, кнопки были сожжены, обуглены, расплавлены, цифр на них не различишь. Не исключено, что я отлично знаю этого варвара. «Панкина работа», — подумала я.
Гриша Панкин — наказание, исчадие 6-го «Б». Моя, классного руководителя, головная боль. Да и всех учителей от одного слова «Панкин» начинает бить мелкая дрожь, а в глазах загорается недобрый огонь.
Гриша неуправляем. Во время урока он может нахально свистеть, бросать бумажки, щипать девочек, передразнивать учителя. Если его вызывают к доске, то ответ превращается в представление под хохот класса. Панкин глух к крикам (уж на него орали, будь здоров!), бесстрашен и злобен. Однажды, выйдя из себя, учитель ботаники схватила Гришу за ухо и потащила к выходу из класса. Панкин извернулся и вцепился зубами ей в руку. До крови прокусил, перевязку пришлось делать.