Наше лето
Шрифт:
– Я вот удивляюсь, как ты так живёшь? Нынче молодёжь ни дня без интернета и своих гаджетов не может. Неужели тебе не хочется посидеть в соцсетях, поиграть в какие-нибудь танчики или «доту»?
Егор оставил свою куртку на плечах у девушки, а сам отошёл в сторонку и закурил.
– Не такой уж я пещерный человек, как тебе кажется. В игрушки я своё отыграл, а соцсетями пользуюсь, не зависаю там часами, как некоторые интернет-зависимые,
Яна не хотела разъяснять Егору, почему у неё отключен телефон, и, как всегда, не нашла ничего лучше, чем перевести тему разговора:
– Давно куришь?
– С восьмого класса.
– Да уж, давненько получается, – вздохнула девушка.
– А что такого?
– Я б с курящим парнем целоваться не стала, – ляпнула Яна, не подумавши.
Но Егор тут же спросил:
– А если брошу?
Девушка рассмеялась:
– Да это я не к тебе применительно, а вообще.
Парень уже затушил сигарету, но возвращаться на место не торопился. Яна подняла полу куртки, жестом давая понять, чтобы он сел рядом.
– Ты же запах не переносишь.
– А ты замёрзнешь там совсем, пока выветривается. Садись давай! – Попробовала покомандовать девушка.
Вот если бы кто-нибудь спросил Яну даже через полчаса после событий этого вечера, о чём она столько времени разговаривала с парнем, она не смогла бы внятно ответить. Непринуждённо болтали обо всём и ни о чём, но сама атмосфера этого общения была очень приятной. Ещё безумно вкусной оказалась запечённая картошка. Когда ты замёрзшими руками берёшь её с пылу с жару и пытаешься почистить, а потом роняешь на землю, потому что пальцам становится невыносимо горячо, но тут же поднимаешь, дуешь и кусаешь уже почищенный краешек – вкуснее в мире ничего нет!
Разошлись по домам друзья уже далеко за полночь.
* * *
Утро субботы наполнили непонятные звуки и непривычное многоголосье. Оказалось, что в свои загородные владения прибыли дачники выходного дня. Навёрстывая упущенное, они пропалывали грядки, жужжали триммерами, строгали доски, постоянно что-то колотили и умудрялись переговариваться между собой через два участка. Дети гоняли на велосипедах вдоль улицы, бегали и громко кричали. Времени было уже много, а Егор к завтраку
Яна расстелила покрывало на мягкой травке за домом, нацепила купальник и большую панаму и, вооружившись недочитанной книгой, улеглась загорать. Закрывая глаза, легко можно было представить себя на переполненном пляже в Анапе в разгар сезона – так же жарко и шумно, не хватало только всплеска волн.
Егор, неслышно подкравшись, постоял над девушкой немного, а потом громко сказал:
– Ну, вполне неплохо для двадцати семи лет, старушка!
От неожиданности Яна вздрогнула, потом до неё дошёл смысл сказанных парнем слов, и она запустила в него книжкой. Егор увернулся.
– Нехорошо в кормильца классикой кидать. Я вот тебе рыбы принёс, как и обещал.
С этими словами друг протянул пластиковое майонезное ведёрко, из которого торчали рыбьи хвосты.
Девушка сменила гнев на милость, прикрылась покрывалом и поспешила в дом. Быстро натянув на себя футболку и джинсовые шорты, она почувствовала себя комфортнее. Всё-таки застеснялась, хоть и на своей территории.
Егор вошёл в дом и по-хозяйски начал греметь посудой на кухне.
– Я рыбу чистить не умею, – грустно призналась Яна.
– Вот почему-то ни капли не удивлён. Ты, наверное, думаешь, что рыба в водоёмах водится уже почищенная, без головы и потрохов, такая, как на витрине в магазине лежит.
Девушка обиделась. Она вовсе так не думала, но не очень перенося запах свежей рыбы, предпочитала покупать её уже почищенную, чтобы быстрее приготовить, без лишней возни.
– Да, ладно тебе, не дуйся. Сам всё сделаю, только картошку почисти.
Егор ловко орудовал ножом и старался не «свинячить». Сергей редко готовил, и после него кухня требовала дополнительной уборки, поэтому Яне было проще варить обеды самой.
Уха из свежей рыбы, конечно, не шла ни в какое сравнение с той, которую до этого варила девушка.
Выйдя после обеда на улицу, парень потянулся, и собираясь закурить, вдруг услышал:
– Егор! Георгий Саныч!
Около домика напротив припарковалась знакомая машина, из которой высунулся молодой мужчина.
Конец ознакомительного фрагмента.