Наше лето
Шрифт:
Если у нас с Риком все сложится, если я стану официальной мачехой Джастина – не развалюсь ли под невыносимым бременем?
А что будет, если у нас появится общий ребенок? Неужели я искалечу ему жизнь еще до первого дня рождения, обеспечив годы лечения у психиатра, пичкая лекарствами от всех недугов, включая судороги, пироманиакальные тенденции и неконтролируемые приступы паники при виде овощей?
«Вот так и начинается безумие, Джинси, – остерегла я себя. – Этим путем лучше не идти».
Шаг за шагом.
Отец.
Я подняла трубку.
Хоть бы он подошел к телефону.
Удача была на моей стороне.
– Привет, па, – начала я дрожащим голосом. – Это я. У меня хорошие новости.
ДАНИЭЛЛА
ОДИНОЧКА
Я решила идти на свадьбу Клер одна.
Дэвид, конечно, согласился бы меня сопровождать, но как раз взял несколько отгулов и поехал в Колорадо, навестить лучшего друга по медицинскому факультету. Встреча однокашников, пояснил он.
Я желала брату счастья, как и наши родители. К моему полнейшему удивлению, они пришли в восторг от решения Дэвида разорвать помолвку с Робертой. Похоже, они с самого начала видели ее насквозь и все-таки предпочли ни о чем не предупреждать Дэвида. Не вмешиваться в его жизнь.
Они позволили своему тридцатишестилетнему сыну делать собственные открытия и принимать собственные решения.
И поведение папы и мамы заставило меня призадуматься. Так ли уж я была права, считая, что прекрасно их знаю?
Так ли уж ортодоксальна наша семья?
Так ли уж традиционны их ожидания? Да и мои собственные?
А как насчет храбрости и независимости?
Насчет того факта, что я не Дэвид и никогда им не была?
Короче говоря, я совсем растерялась. Мир, казавшийся таким устойчивым, рушился. Все, в чем я была так уверена, стало казаться сомнительным. На все легла тень.
Обман. Нерешительность. Неуверенность…
Только собственной нечестностью я погубила все, что у нас было с Крисом. Да, возможно, мы не были предназначены друг для друга, но будь я с самого начала честна с ним, могла бы уберечь нас обоих от сердечной боли и обид.
С Барри такого не будет. Иначе я перестану себя уважать.
Поэтому я позвонила ему и мягко объяснила, что встречалась с другим, но все внезапно закончилось. И теперь я, естественно, выбита из колеи, и что было бы несправедливым проводить сейчас время с Барри, поскольку я сейчас не в том состоянии, чтобы начинать что-то заново.
Барри отнесся к моему признанию с пониманием. Точнее, вел себя безупречно, за что я была ему благодарна. Но все-таки он не снял меня с крючка!
– Даниэлла, – сказал он, – если ты встречалась с кем-то и так сильно расстроена разрывом, полагаю, эти отношения были очень важны для тебя. В таком случае могу я спросить, почему ты согласилась увидеться со мной
– Не могу точно объяснить, – призналась я. – Но я рада, что мы увиделись. Знаю, это звучит эгоистично, – так оно и есть, но ты мне нравишься. И мы прекрасно провели время.
Барри с сожалением усмехнулся:
– Что же, мне очень жаль. И тебя и меня. Надеюсь, ты скоро успокоишься. Что же до меня… не стану лгать и утверждать, что мне безразлично. Ты мне нравишься, Даниэлла.
– И мне тоже очень жаль, – всхлипнула я. – Правда.
– Слушай, может, через несколько месяцев, если мы оба…
– Может быть, – согласилась я. – Через несколько месяцев.
И, повесив трубку, без всякого энтузиазма принялась выбирать платье и прическу для Великого дня Клер.
Мое мнение об Уине так и не изменилось, но Клер была моей подругой, и я твердо решила уважать ее выбор.
«Кроме того, Даниэлла, – сказала я себе, – что ты знаешь об истинной любви? И вообще знала ли хоть что-то?»
КЛЕР
СТОЙКОСТЬ
Ночь перед свадьбой.
Последняя ночь незамужней женщины.
Хотя, возможно, такая ночь уже была. Накануне встречи с Уином много лет назад.
Так или иначе, уже завтра вечером я стану миссис Уинстон Каррингтон III. Клер Джин Уэллман Каррингтон.
Столько имен, которые приходится носить с собой всю жизнь!
Столько ролей играть…
Мы заказали номер для новобрачных в старом «Ритце». Было десять вечера, и, по мнению родных, я давно уже лежала в постели. Но сна не было.
Насколько я знала, Уин и кое-кто из приглашенных на свадьбу все еще сидели внизу, в баре. Я натянула платье и спустилась на первый этаж.
И замерла у двери полупустого бара.
Голос Уина поднимался и спадал волнами. Я услышала расклад своей жизни на все последующие годы. Никаких сюрпризов. Ничего нового. Все согласно плану. Плану Уина.
Собственно говоря, неплохая жизнь. Только вот моя ли?
А если не моя, чья тут вина?
– Клер, возможно, сразу же захочет ребенка, – продолжал Уин, – но если она забеременеет, я немедленно потребую, чтобы она уволилась. Мы прекрасно сможем прожить и на мое жалованье. Более чем прекрасно.
Я услышала негромкий рокот мужских смешков.
О да, Уин. Мы все знаем, что ты делаешь деньги. Кучи и кучи денег.
– Думаю, следующие несколько лет мы будем проводить отпуск на озерах. Пусть бабушки и дедушки порадуются на внуков. Конечно, Клер хочет в Париж, но это может подождать. Может, свожу ее на десятую годовщину свадьбы.
Еще десять лет…
«Это будет не такая уж плохая жизнь, Клер, – наставительно сказала я себе, поднимаясь на лифте в номер для новобрачных. – Свою долю утешений ты получишь».