Наше лето

Чемберлен Холли

Может, сдалась. А может, и нет.

– Я не отступил бы, – продолжал Рик. – Ни за что. У меня был Джастин. Тогда ему исполнилось всего несколько месяцев. Представляю, как презирала бы меня Энни, если бы я расквасился. В каком-то отношении именно Джастин спас мне жизнь.

И тут я сломалась. Клянусь, сама не ожидала. Похоже, я полностью съехала с катушек. Обезумела.

Энни, Энни. Все время Энни. Джастин – ребенок Энни. Не мой. И никогда моим не будет.

– Конечно, Энни была красивее меня, – выдала я, сглотнув слезы. –

Разве ты способен полюбить меня так, как любишь ее?

Рик оцепенел. Ошарашенно уставился на меня. Наконец робко протянул руку, но я увернулась и выскочила из магазина, до смерти перепугав продавца, который, вероятно, принял меня за убегающую воровку.

Оказавшись на тротуаре, я быстро пошла направо. За спиной раздался топот.

– Джинси! – отчаянно кричал Рик. – Вернись!

Слезы струились по лицу, но я ускоряла шаг. Голос Рика все отдалялся, пока наконец не смолк.

Может, он понял, что звать меня напрасно. Или я умчалась так далеко, что уже ничего не слышала?

Устав, я пошла медленнее, то и дело спотыкаясь. Тяжело дыша от усталости. От только что пережитого. Сердце, казалось, вот-вот разорвется.

Я снова вспомнила о Гейл, так внезапно погибшей. Хотя кто знает? Может, смерть давно ее подстерегала…

Любил ли ее кто-нибудь?

И достаточно ли одной любви, чтобы спасти человека от отчаяния?

Я подумала о Салли, подарившей любовь той, которая не могла ей ответить. Нашей дружбе конец, и я во всем винила себя.

А любовь… любовь несет людям одни только беды.

На Саммер-стрит я остановилась и прислонилась к стене какого-то здания. Немолодой прохожий с портфелем в руках неодобрительно нахмурился, словно увидев очередную наркошу. Может, я такой и казалась: запыхавшаяся, несчастная, с тупым взглядом.

Почему в мире нет ничего определенного? Почему никто не дает никаких гарантий? Почему нельзя с уверенностью утверждать, что брак окажется крепким, что ребенок вырастет умным и здоровым, что сами вы умрете в достаточно зрелом возрасте, в своей постели, окруженные любимыми и любящими?

Я оттолкнулась от стены и, пошатываясь, как слепая, ступила на мостовую.

Истерически завизжали тормоза. Я замерла. В нескольких дюймах от моего носа пролетел микроавтобус.

– Глупая сучка! – крикнула перепуганная женщина, высунувшись из окна.

Я даже не потрудилась огрызнуться.

Наверное, она права. И я действительно глупая сучка. Глупая сучка с отвратительным характером. Дерьмо, короче говоря.

Я продолжала брести. Да где же эта чертова автобусная остановка?

«Именно этого ты хотела, Джинси, когда переехала в большой город», – напомнила я себе.

Опыт.

Сложные проблемы.

Вызов.

Жизнь.

Но сможешь ли ты справиться со всем этим?

ДАНИЭЛЛА

ХОРОШЕЕ ТАК ПРОСТО В РУКИ НЕ ДАЕТСЯ

– Итак,

что ты собираешься ему сказать? – спросила я.

Джинси и Клер сидели на моем диване, а я – на месте председателя, в кожаном кресле, купленном на распродаже в «Адессо».

Я и не представляла, что Джинси способна на такие сцены. Выскочить из магазина, мчаться по улице, игнорируя умоляющие крики любовника?!

– Думаю, что уже ответила ему, – отрезала та. – Не будешь ведь ни с того ни с сего убегать от человека, который просит тебя остановиться. Должен же Рик что-то понять!

– Уверена, он не порвал с тобой, – мягко вступила Клер. – Он все понимает.

– Что именно? – закричала Джинси. – Что я тяну время, пока не наберусь храбрости сказать «нет»? И мне плохо от одной мысли, что могу его потерять!

– Значит, ты определенно собираешься сказать ему «нет»?

– Да, – вздохнула Джинси, потирая виски. – Ничего не поделать: я еще не готова.

– Все мы не готовы, – пробурчала Клер. – И специальных курсов подготовки нет.

– Это… понимаете, смерть все время рядом, – продолжала Джинси скорее себе, чем нам. – Энни нет на свете, и в то же время она есть, понимаете? Но то, что она умерла, а не просто развелась с ним… иногда мне просто не по себе становится. Не могу объяснить, но это так.

Ей было необходимо взять себя в руки. Нельзя так распускаться.

– Итак, – сказала я, – ты предпочла бы, чтобы стервозная хапуга, именуемая экс-женой Рика, то и дело скреблась в двери вашего дома, требуя денег? Предпочла бы, чтобы он был разведенным папашей-одиночкой, а не вдовцом? Какую Энни ты бы выбрала: мертвую или живущую на алименты и поливающую тебя грязью перед бывшими так называемыми друзьями Рика?

Глаза Клер от удивления, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

– Ты отвратительна, – прошипела Джинси дрожащим от ярости голосом. – Неужели у тебя нет сердца? В жизни не встречала такого жестокого создания!

– Я всего лишь пытаюсь смотреть на вещи реально, – спокойно ответила я.

Не жестокая. Только не жестокая.

– Слушай, Даниэлла, – продолжала она, – я не ты. Мы разные, как два полюса. И не стоит здесь излагать свою извращенную философию насчет мужчин и женщин, договорились? Можно подумать, ты знаешь, что делаешь! Можно подумать, ты что-то знаешь о любви и привязанности!

Я вцепилась в подлокотники кресла. В душе что-то дрогнуло.

Ладно. Если Джинси может разыгрывать драмы, у меня должно получиться не хуже!

Я запросто смогу изобразить драматическую или обреченную героиню. Потому что во всей этой истории жертва я, не так ли?

– Должна сказать, – заметила я, не повышая голоса, – что Крис просил меня быть с ним. И до сих пор ждет моего ответа.

– Браслет… – ахнула Клер.

– После этого. Когда приезжал в Бостон, на ужин в ресторане в честь дня моего рождения.