Нарвское шоссе
Шрифт:
С утра нам чаю с хлебом дали, а после завтрака пошли доделывать вчерашнее. Справились довольно быстро, оставалось-то немного, да и руку уже малость набили.
После того основную массу народа погнали куда-то, а человек восемь, включая и меня, под руководством сержанта – командира другого отделения остались и стали нас учить разному.
Сначала немного уставам – кто такой красноармеец, какие задачи Красной Армии и прочее. Потом это занятие прервали, и стали мы отрабатывать разные строевые премудрости. Как приветствовать командира, Как выходить из строя. А потом попытались ходить строем. Сержант страдальчески морщился, когда мы одиночную строевую подготовку демонстрировали, а когда строем ходить стали, то он прямо-таки ругаться
Так мы весело проводили время до обеда и добились лишь того, что чуть реже наступать на ноги стали. Потом сержант вывел меня из колонны по два и велел идти позади всех, хотя я по росту-то был не самый малый. Тут все пошло куда лучше и сержант даже ругаться перестал.
На обед мы явились даже пристойно, ибо я специально чуть отстал и, когда с ноги сбивался, оттого никому не наступал на задники.
Народ основной уже вернулся и отдыхал. Я спросил у ребят из отделения, чем они занимались. Они ответили, что тем же, что и вчера, только подальше отсюда. Я в ответ сказал, что нас строевому шагу учили, оттого мы друг другу все ноги оттоптали. Народ пару раз вяло пошутил, но, видно, все устали и особенно не веселились. Подошел наш командир отделения и позвал меня. Я встал и попытался изобразить то, чему меня сегодня учили. Получилось, видно, средне, ибо Волынцев только кисло улыбнулся. Отрапортовал ему, что мы делали, а тут и командир второго отделения подошел и тоже кисло посоветовал ставить меня, как он выразился, "на шкентеле". И пояснил, что это значит, добавив, что так я меньше мешаю другим. Волынцев буркнул, что разберется.
Тут нас приехали кормить. В послеобеденные минуты "на завязку жирка" Волынцев опять подошел ко мне, и велев не вскакивать, а лежать дальше, сел рядом и стал расспрашивать, что я умею, а что не умею. Выходило, что военного я вовсе ничего не знаю и не умею, а вот строительное кое-что могу или представляю, как сделать.
И вскоре мне представилась возможность поработать. Отвели нас на километр куда-то к северу и стали мы отделением строить блиндаж и полевое отхожее место. Как оказалось, это все мы строили для гарнизона дота. Сам дот (построенный еще до войны), то, что нам предстояло построить и еще не готовые ходы сообщения – это был такой полный комплекс обороны. Ах да, проволочный забор уже стоял. Кто-то видно вчера его ставил. Но не мы.
Как нам объяснил инструктировавший нас лейтенант-сапер, дот – это чисто оборонительная постройка, в нем нет жилого помещения. В блиндаже живет гарнизон дота, в отхожее место он ходит за надобностью, а по ходам сообщения передвигается, чтоб его противник не видел.
Инструмент мы с собой принесли, лес круглый и лес пиленый тут уже были. Так что скинули мы гимнастерки и взялись за лопаты. Сержант распределил, кто что рыть будет, сам взял лопату, потом остановился и позвал одного парня, которого бойцы меж себя "Кочетком" звали и велел ему сходить вон туда к оврагу и посмотреть, есть ли там глина, чтоб ее накопать можно было.
До вечера мы закончили только земляные работы, а вот перекрытие из бревен осталось на завтра.
В короткие перекуры любопытные успели сбегать к доту. Рассказали, что сзади у него дверь, запертая на амбарный замок. Дверь деревянная, обитая железом. Вход чуть заглублен в само сооружение. Амбразур три, и они закрыты железными створками. Дот обсыпан землей, и бетон только кое-где вылезает из-под нее. Еще виден из-под дерна кое-где гудрон. На крышу дота они залезть не успели.
Я к доту не бегал (по понятной причине), но безразличие демонстрировать не стал и спросил, не торчит ли откуда-нибудь ствол пулемета. Мне ответили, что нет.
Зато я спросил сержанта, для чего нужна глина. Тот ответил, что для гидроизоляции. Увидев, что я не понял,
А, вот оно что. А я-то не допер. Правда, мы с батей гидроизоляцию не глиной делали…
Дни летели за днями, в трудах да заботах. Проволоку ставим, ходы сообщения копаем, блиндажи строим. Приходилось и дзот строить. В уже отрытом котловане сруб делали. Про дзоты я в кино видел. И про три наката слышал. Но интересно, что накаты, как оказалось, между собой не скрепляют. Вот бревна этого наката между собой – да. А накат с накатом-нет. Ну и разное делали по мелочи – перекрытые щели, перекрытые ходы сообщения, полевые уборные. В основном сами работали, только на дзот нам прислали сапера-младшего сержанта, который и руководил нами.
Ну, а мне, как совсем необученному, дополнительная нагрузка полагалась. Только у всех перекур, как меня комотделения начинает спрашивать про уставы. Ну и винтовку тоже надо осваивать было. Мне ее еще не дали, так как еще не принял присягу, но разборку-сборку пришлось осваивать. Как оказалось, ничего сложного нет.
Волынцев совету командира второго отделения последовал, смирившись с тем, что я так меньше мешаю другим, но индивидуальной подготовкой заниматься со мной продолжал. Выход из строя, приветствие, кругом и прочее. Пока без оружия. Получалось явно не здорово, он только морщился, но не ругался, а показывал, как надо и заставлял повторять.
Кормили терпимо. Правда, я заметил, что мне сильнее, чем обычно, хочется пить. Решил, что, наверное, из-за соленой трески. Ее мы ели каждый день, так что соли хватало. Я как-то вспомнил радиопередачу про соль, где рассказывали, что давным-давно на Руси соль была очень дорога, да и в Европе тоже. С тех пор и пошла примета, что если рассыпал соль, то это к ссоре. Это понятно, если дорогую вещь на пол просыплешь, то без ссоры не обойдется. Сейчас-то можно соль просыпать и не жалко будет.
Уставал я сильнее, чем на работе. У нас на складе нагрузка была неравномерная. Товар получили- бегаем, таскаем, раскладываем, пакуем. Потом сидим, лясы точим. Пошел большой заказ (богатому какому кренделю все стройматериалы на коттедж) собираем, пакуем, грузим, уродуясь, как бобики, полдня-день. Потом за полдня пару раз обоев или краски подтащишь – и все. А тут постоянно – то роешь, то рубишь, то натягиваешь. Ну и дополнительные занятия… Придешь вечером и так и хочется взять и свалиться спать, не вымыв котелок, не осматривая обмундирование и обувь… так просто бы бросив, как дома все и свалившись до утра.
А нельзя так. Сидеть-то на губе не хочется. Мне ребята про нее рассказывали всякое. Туда, как они говорили, попадать надо только по принципиальному делу. Ну, вот, скажем, тебя всякие нацмены начали прессовать, а ты не стал поддаваться. Вот за мордобитие их – это правильно и по делу. А так, за лень и бестолковость – туда не стоит.
С народом я перезнакомился, но разговаривал мало. Народ отчего-то смеется – и я посмеюсь. Народ пошел работать – и я пошел. У соседа не получается – помог.
А вот в чужую душу не залезал и свою тоже не раскрывал. Так, иногда спрошу, а много ли в твоем Тихвине народа живет и если там каменные дома. Или есть ли там речка, в которой купаться можно. Про "свою" Ригу рассказывал односложно, с явной неохотой. И народ это как чувствовал и не домогался узнать больше. Зададут вопрос: "А хорошо ли платили при буржуях?" Им и ответишь, как уже решил, что на попить-поесть хватает, на выпить тоже, а вот квартиру снять – уже минимум треть зарплаты вылетит. А если тебя с работы турнули – туши свет. Особенно, если знакомых нет или хорошей квалификации. Другую работу можешь и найти, только платить там будут так, что квартира уже обойдется в половину зарплаты, а то и больше.