Нам было отпущено лето...
Шрифт:
Егор
– Пошли со мной, и возьми ключ от люкса Москвички, - скомандовал я администратору.
– Она не сдавала! – пискнула в ответ Нина.
– Возьми запасной! – рявкнул на нее, ожидая, когда та выберется из-за стойки и пойдет со мной.
– Это же в экстренном случае! – насупилась она.
– Уволю, - зарычал, понимая, что нервы у меня сдают.
Девушка взяла то, о чем я ее просил, и поплелась за мной. Когда мы подошли к моей машине, она скучающе ждала, что же будет дальше.
– Ой, она жива? – смотрела испугано на неподвижное тело в моих руках, имеющее красный оттенок у кожи множество пузырей.
– Жива, поторопись! – берясь поудобнее, чтобы не уронить Марину, произнес я.
Она была легкой, я бы сказал тощей, но так как совсем не управляла своим телом, то нести было очень сложно. Передо мной бежала Нина и распахивала двери. В номер мы внесли ее быстро. Но когда положили на кровать, и рассмотрели детальнее при свете, то зародился вопрос: «А туда ли мы ее принесли?».
– Егор Рудольфович! – запищала администратор, - А может все же в больницу?
– Я вот тоже думаю, может отнести обратно в машину и сдать в ЦРБ?
– Или скорую, - встревоженно произнесла она.
– Точно! Вызывай! Пусть приедут и осмотрят. А там решат, забирать или тут оставить! – обрадовался решению, потому что таскать ее туда сюда не хотел, все-таки вымотался за день.
И оставлять просто в номере не хотел. Было очень тревожно за нее. А заключение специалистов как раз тот вариант, который нам подходил. Нина быстро набрала номер телефона, прямо из номера Марины по стационарному телефону, так как его знали на станции скорой помощи и оперативно приезжали. Уселся в кресло. Как бы то ни было, прилететь за считанные минуты врачи не смогут, а ждать стоя не хотелось.
– Вы останетесь? – с удивлением произнесла администратор, как только положила трубку.
– Конечно, не оставлять же ее одну. Тебе на рабочее место надо, а дергать еще кого-то ночью тоже не будем. Как приедут, расскажи куда идти, я их тут встречу.
Девушка мотнула головой, и еще раз презрительно посмотрев на постоялицу, отправилась вниз работать. А я подпер голову рукой, и сам не заметил, как провалился в сон, прямо в кресле. Из дремы меня вырвали разговоры мужчин.
– Как ты думаешь? – говорил первый, - Помощь кому нужна?
– Двоим! Раз дверь нараспашку и оба не в себе.
С трудом пробуждаясь, разминая затекшие конечности, встал с кресла и подошел к ним. Рассказал, что случилось и попросил их осмотреть. В документах рыться не стал, оформили как платный вызов. После чего парни подошли к Марине.
Я не знаю почему, но что-то странное случилось со мной. Внутри появилось непреодолимый протест. Мне не хотелось, чтобы ее трогали эти парни, чтобы смотрели на нее. И уж тем более раздевали. Сослался на тот факт, что она беззащитна перед ними. И это нормальный мужской инстинкт защитника.
– Давайте вам помогу, подержу или поверну ее, - тут же подошел к ним.
– Да, давайте. Задерите или опустите платье. Надо послушать легкие и сердце.
– А через платье нельзя? Оно тонкое, -
– Можно, мы можем вообще не смотреть, не трогать. Просто деньги взять и уехать, - огрызнулся один из них, надевая одноразовые перчатки.
Оценив состояние Марины, предприняв попытки разбудить, стянул верх платье до пояса. Оголяя грудь и плоский живот.
Мужчины никак не отреагировав на женские прелести, провели осмотр, диагностировали множественные укусы, солнечный ожег, усталость, нервный срыв и еще по мелочи, выписали мази, капли, и ушли. А я оставил листок с назначением и диагнозом на тумбочке прикроватной, как мог поправил платье, и тоже отправился домой. Принял душ и провалился в сон, едва моя голова коснулась подушки.
А вот сон был очень странным. Мне всю ночь снилась Марина. То на берегу моря, то в спальне, то в лесу. И во всех этих местах, она была без одежды. И меня это волновало. Я сам не понимал даже во сне почему, но волновало и будоражило.
Несмотря на вчерашнюю усталость, проснулся утром, как всегда рано. Но вместо бодрого настроя на новый день. В моем мозгу кружилась мысль о том, как же там Марина. И это меня пугало и настораживало. Но с другой стороны, я старался себя убедить в том, что это простая человечность и ответственность за здоровье и жизнь своих постояльцев.
Глава 8
Марина
– Все-таки поносил на руках, - произнесла охрипшим голосом я, как только собралась с мыслями и поняла, где я проснулась.
Вертеть головой было очень проблематично. Шея то ли отекла, то ли от чего-то опухла. В самой голове поселился дровосек или крупный дятел. А сама часть тела больше по ощущениям напоминала пустое жестяное ведро. В нем от ударов эхом разносилась боль. Это было ужасно. Но омерзительные ощущения в это утро не заканчивались. Все тело со страшной силой зудело, горело, а при прикосновении болело так, что мне показалось, что у меня ожег. Особенно было больно плечи и ключицы. Они припухли, видимо, поэтому и шея плохо вертелась. Лицо так же чесалось и жгло.
– Что это? – прохрипела в очередной раз я, не узнавая собственного голоса.
В самом горле поселился ежик и кололся каждый раз, как я пыталась проглотить слюну или говорила. И не просто кололся, а еще и катался внутри. Веки были очень тяжелыми. Мышцы ног гудели, будто я вместо конечностей имею два улья с пчелами. Я даже не с первого раза пальцами на ногах пошевелила.
– Мамочки, - пропищала сипло я.
С большим трудом подняв себя с кровати, побрела в ванную комнату. Там первое время, было страшно посмотреть в зеркало, точнее я не могла осмелиться разглядеть свое отражение. Решила не совершать насилия над собой, и для начала просто помыться. Душ сделала свое чудодейственное дело. Я хотя бы стала ощущать себя более менее в своем теле. Но солнечный ожег это не могло излечить. Пройдясь по номеру, приметила листок на тумбочке. Там было написано очень неразборчивым почерком, но поняла, что это лист назначений.