Наковальня
Шрифт:
— О Господи, — прошептал он.
Кто-то коснулся его руки. Изадора обеспокоен но смотрела на него, ее нежное лицо было испачкано суррогатной почвой и растительным соком, на лбу краснел порез, в волосах запутались листья и веточки. Она откачнулась при виде отчаяния на его лице.
— Я не хотел этого, — беспомощно сказал землянин.
— Я тоже, — пробормотал Изеки. Габриел повторил:
— Я не хотел этого.
У него в глазах все плыло.
— Я тоже.
Изеки говорил не о
— Габриел, все в порядке… это был несчастный случай. Он бы убил нас, — умоляла Изадора.
Разбитые губы землянина были мокрые от соленой крови, а язык сухой. Габриел страстно желал почувствовать тошноту, почувствовать что угодно, кроме этой боли. Не просто дергающей боли в запястьях, жжения в ноге, ушибов по всему избитому телу и пронзающей боли треснувших ребер при каждом вдохе. Та боль была внутри, глубоко внутри. Боль, что сдавила его дыхательное горло как мягкий стебель тростника, не давая вырваться стону горя, который мучительно требовал выхода.
Изадора подергала его за рукав.
— Габриел, — ее голос был мягким, но настойчивым, — нам нельзя здесь оставаться, надо идти. Габриел, пошли. Пошли.
Землянин тупо огляделся. Неужели ничего не кончилось, даже спустя все эти годы? Неужели для того, чтобы сдаться, действительно нужна сила большая, чем для того, чтобы снова бежать? Он прижал пальцы ко лбу. Вещи не связывались.
— Они всех нас превращают в убийц, — смог выговорить он.
— Нашла! — объявила Чуен. Она стояла у тела Часовщика, показывая серую коробочку пульта. Ненависть сочилась из всех ее пор, когда женщина нависла над убийцей, ее руки и ноги подергивались. Габриел подумал, что она сейчас пнет безжизненное лицо, но вместо этого Чуен повернулась к Изеки и сказала:
— Ты стрелял в нас. Офицер смутился.
— Я должен был.
— Ты стрелял в нас. Ты оставил нас беспомощными. Я проснулась в темноте… ничего не видела. Я не знала, где я. Ты знаешь, каково это? Ты оставил нас вот так!
Слезы гнева катились по ее щекам.
Изеки посмотрел на Габриела за поддержкой.
— Я должен был, — запинаясь, повторил он. Судорожно вдохнув, Габриел взял себя в руки.
— Изеки, мы должны идти. Изадора права. Они будут искать нас.
Офицер снова уставился на труп.
— Изеки, — повторил Габриел.
— Меня зовут не Изеки, — жестко сказал полицейский. Остальные воззрились на него с удивлением. Его лицо выглядело бесплодным полем. — Никто не зовет меня Изеки. Я же не зову тебя Кайли. Не называй меня Изеки. Хочешь меня как-то звать, называй офицером Изеки, или лейтенантом Изеки, или мистером Изеки. Или зови меня Хитедоро. Не Изеки.
Казалось, Чуен собиралась ответить едкой репликой, но — странно — как будто раздумала и промолчала.
Габриел уступил ровным голосом:
— Хорошо. Ладно. Может… э… думаю, теперь
Изеки кивнул в знак согласия. Изадора оттащила Чуен от распростертого тела Часовщика, и они продрались сквозь ряды винограда к двери. Изеки прижал свое удостоверение к сканирующей пластине, его пальцы оставили коричневые пятна.
Дверь не шелохнулась. Изеки лихорадочно пытался снова, и снова, и снова, но дверь не поддавалась.
— Черт-черт-черт-черт-черт! — бормотал он.
— В чем дело? — спросил Габриел.
— Они нашли нас, — сказал Изеки.
ЕЩЕ ОДНО СЛАВНОЕ ПЛЕМЯ
Дневник Элспет:
Она приходит ко мне. ночью, говоря: закончи! Закончи это сейчас! Разделайся с этими гадами! А я говорю ей: подожди, nogoжgu ещё немного. Еe любовь лежит, зарытая под малгой, но ее гнев погребен в моей груди, он так долго был частью меня, и такой большой частью, что я ужe не знаю, на что похоже остальное.
— Нашли нас? Как? — спросила Изадора. Изеки скорчил гримасу.
— Должно быть, позвонили в муниципальное управление и узнали, что я использовал удостоверение на дрожжевых чанах,
Габриела захлестнуло чувство вины, но в тоне Изеки не было обвинения.
— И теперь они отменили право полицейского прохода, вероятно, для всего комплекса, пока не выяснят, где мы. Таков их стиль. Хотя, с другой стороны, им придется возиться с каждой дверью в отдельности, чтобы добраться до нас.
— Но мы-то все равно в ловушке! — испуганно воскликнула Чуен.
— Может, и нет.
Габриел вытащил из кармана вибронож и включил его с большей уверенностью, чем сам чувствовал.
Изеки выглядел озабоченным.
— Будем надеяться, они дадут нам время, парень. Наше единственное преимущество в том, что они не знают, где именно мы находимся.
Однако в тот миг, когда вибронож врубился в поверхность двери, всех их оглушил пронзительный вой.
Сирена поглотила слова Изадоры, но выражение ее лица было достаточно красноречивым.
— Теперь они знают.
Изеки закусил губу и мотнул головой на дверь в противоположном конце ангара. Габриел понял и жестом показал Изадоре взять вибронож.
— Просто вырежи круг, чтобы нам пролезть, — прокричал он. Изадора кивнула. Изеки возился со своим фоном, поэтому Габриел выбрал толстую лозу и осторожно взобрался по ней, пока не увидел угол дальней двери.
Он напряженно ждал, время от времени поглядывая назад, чтобы проверить, как успехи у Изадоры. Чуен нервно топталась возле нее, и сквозь шум Габриел разобрал ее крик:
— Чтобы нам всем пролезть, балда! Как мистер офицер лейтенант Толстяк протиснется в это?!