Наковальня

ван Палланд Николас

Габриел прыгал через три ступеньки, усыпляющие пули свистели и щелкали у его ног. Наверху лестницы он крикнул остальным бежать дальше, а сам повернулся к цветной капусте, кучевыми облаками возвышающейся по обе стороны от него. Выстрел в упор разломил толстый стебель, и капустное соцветие размером с кресло выкатилось в проход. Укрывшись за ним, Габриел приналег, толкнул его к лестнице и скатил с верхней ступеньки в тот самый момент, когда первый оловянный солдатик подбежал к подножию. Преследуемый металлическим лязгом, землянин стрелой понесся к лифту, где его ждали остальные. За

лязгом раздался звонкий грохот и лепет голосов — растерянный и гневный. Габриел ввалился в лифт, Изеки отпустил дверь.

Первые оловянные солдатики уже выскакивали с лестничной площадки. Четверо беглецов затаили дыхание, четыре безмолвные молитвы вознеслись к небесам, чтобы цурзовцы не успели заблокировать лифт.

Дверь начала открываться и остановилась на полпути. Изеки бросился в щель.

Уже знакомый голос промурлыкал:

— Пожалуйста, освободите дверь. Полицейская необходимость. Пожалуйста, освободите дверь.

Остальные протиснулись мимо Изеки в еще один ангар быстрожизни. Изадора и Чуен направились к выходу, указанному офицером. Габриел снова вытащил пистолет:

— Где тут следующий лифт?

— Не слишком далеко, — коротко ответил Изеки. Пот ручьями катился по складкам и ложбинам его красного лица.

— Черт! Габриел! — Несчастный вопль Изадоры заглушил все более настойчивые требования лифта освободить дверь. — Заряд кончился! Нам не пробиться!

— Иди! — резко приказал Габриел.

Он занял место Изеки в дверном проеме, а полицейский побежал посмотреть, что можно сделать. Габриел получил возможность отдышаться. В ноге и плече стреляло. Стиснув зубы, он осмотрел порезанные наручниками запястья, истекающие жизнью. Они уже покрывались черными струпьями. Габриел зашипел от боли: «Черт бы побрал все это!» Как легко было бы сдаться сейчас, перестать убегать. Никакой больше боли. Никакого больше страха. Пусть убегают другие — адреналиновые наркоманы этой вселенной. Землянин уже чувствовал на языке сладкий как мед вкус облегчения.

Габриел стряхнул пот с глаз. Сейчас не время мечтать. Странно, что лампы как будто тускнеют.

Изадоре оставалось разрезать пятнадцать сантиметров, когда вибронож окончательно сдох. Подбежавший Изеки застал женщин за отчаянными попытками пробить дверь плечами.

— Не проламывается! — крикнула ему Изадора. — Никак…

— Подвинься.

Офицер отодвинул ее в сторону, лег на спину и стал бить обеими ногами в центр вырезанного круга.

— А ну, вместе! — пропыхтел он.

Изадора и Чуен подхватили его ритм, вкладывая в каждый удар весь свой вес. С каждой атакой хрупкая пластопена немного подавалась, прежде чем спружинить на место.

Крак! Тонкая, как волосок, трещина появилась на поверхности двери.

— Габриел! — закричала Изадора. — Иди! Мы пробились! Габриел очнулся, с трудом разлепил глаза. Оказывается, он сидел на корточках в дверном проеме. Голос лифта терял терпение.

— Это предупреждение Центрального Управления Расследований и Задержаний. Пожалуйста, освободите дверь. Лифт реквизирован для служебных целей.

— Габриел!

Откуда лифт знает его имя?

«Ты получил меня, Старик, — подумал Габриел с тупым весельем. — Девятнадцать

лет ты гнался за мной и наконец получил. Это в твоем духе: натравить на меня проклятую Организацию. Но все же зачем я тебе понадобился? У тебя был Диг-Диг, и Билли, и остальные. Почему ты не мог просто отпустить меня на все четыре стороны?»

Но такие вопросы всегда приходят слишком поздно. И Старик, который уже десять лет был прахом, дотянулся, как делал это столько раз, из Времени Снов в настоящее, чтобы сесть на плечо Габриела с костью, зажатой в лапе. И заостренной. Заостренной.

— Еще раз! — задыхаясь, приказал Изеки. Раздался треск, и выбитый круг полетел на пол.

— Габриел! Ради Макка! — закричала Изадора.

Сквозь заросли растений Габриел увидел, как женщина вскочила и направилась к нему. Но если она это сделает… «Нет».

Габриел с трудом встал на ноги.

— Иду! — квакнул он.

Спотыкаясь об извивающиеся отростки реддигаба, он побежал к двери. Изеки и Чуен уже исчезли в дыре, а Изадора стояла возле нее, едва различимая сквозь зелень, и лихорадочно махала Габриелу. Продираясь через созревающие помидоры, землянин вздрогнул от брызнувших на его щеку комков горько-кислой мякоти и несколько шагов пробежал с закрытыми глазами. Когда он снова открыл их, Изадоры тоже уже не было, а до двери оставалось всего несколько метров.

Сквозь кровь, стучащую в ушах, Габриел услышал, как сзади открывается лифт, и бросился вперед в одном заключительном усилии, атакуя последний ряд растений словно стену из рисовой бумаги. Когда первые усыпляющие пули хлестнули по листьям за его спиной, он вырвался из зарослей в граде мелких красных помидорчиков, обрызгавших стену шрапнельными ранами.

Землянин нырнул в отверстие и проехал на животе по кашице из разорванных листьев, суррогатной почвы и томатного сока. На другой стороне руки подхватили его с боков, втащили на ноги и только успели отдернуть от дыры, как в нее посыпались усыпляющие пули. Теперь беглецы находились в конце круто загибающегося коридора.

— Почти пришли! — бросил Изеки.

«Куда?» — устало спросил себя Габриел, но размышлять об этом времени не было. Едва прорезанная дверь скрылась из виду у них за спиной, в отверстие загремели первые роботы ЦУРЗ. Впереди показалась еще одна дверь, запертая, как все остальные. Габриел хотел засмеяться над бесполезностью всего этого, издеваться над своими спутниками, над тем, как они с такой сумрачной надеждой бегут к тупику. Старик смеялся последним, хлопая себя по бедрам, вместе с Организацией.

— Остановитесь! Здесь нет выхода. Стены задрожали от голоса Организации.

Но Изеки не сбавил шага. Схватившись за воротник, он прокричал в фон:

— Исаао! Давай!

И, словно по волшебству, дверь перед ними открылась, и на другой стороне стоял Исаао с ухмылкой от уха до уха. И вот они уже вываливались на затемненную улицу, Изеки ревел:

— Закрывай ее, Исаао! Закрывай ее, закрывай, закрывай!

И Исаао прижал ладонь к пластинке и с важностью новейшего пророка закрыл дверь в тот самый момент, когда первые полированные лица роботов появились из-за угла.