Наковальня

ван Палланд Николас

— Как вы все это узнали?

— Ты знаешь как! Или ты больше не читаешь? — упрекнула Луиза, а потом стала рассуждать: — Ах, но книги — это не знание. Знание нельзя законсервировать, можно только превратить в окаменелость. Однажды туда послали корабль, давно. Он назывался «Далекий Крик». Они улетели и… — старушка помолчала, — И вернулись, и никто не полетел туда снова. Вот так. Никто больше не спрашивает ради знания. Никто не ищет ради искания. Всему нужна причина, всему нужно что-то, выходящее из фабричной двери. — Ее голос был горек. — Спрашивают,

потому что хотят, не потому, что не могут не спросить. Но все же ты спрашиваешь. Ты всегда спрашиваешь о звездах.

— Я спрашиваю? — переспросил Габриел, а когда она не ответила, сказал: — Я знаю звезды, ведь я путешественник.

— Ах путешественник, — сказала старушка, снова погрустнев. — Остерегайся змеи в пустыне.

Она опять посмотрела на небо и вдруг заплакала.

— Они забрали его, — прошептала Луиза. — Он, он забрал его. Это был только сон, просто… маленький сон…

Смущенный, землянин дотронулся до ее плеча, но бедняжка отпрянула и сжалась в комочек, молча плача.

Габриел печально встал и тихо пошел прочь. С кем ему действительно нужно поговорить, так это с Хитедоро Изеки. Направляясь к выходу, он заметил две знакомые фигуры, ждущие, неподвижно и терпеливо, сразу за кругом света от парящего шара.

— Дьявол, — пробормотал землянин и остановился, осененный блестящей идеей.

«Сейчас вы на МОЕЙ территории», — с удовлетворением подумал он и устремился в ближайший лесок, выбирая путь по самым влажным участкам земли и мха. Его ноги оставляли ясные отпечатки.

Краем глаза Габриел увидел, что шпики отправились за ним. Вскоре землянин уже слышал треск и хруст, когда они ломились следом через рощу. Сам Габриел двигался бесшумно. Когда он был уверен, что шпики его не видят, он остановился на краю грязного участка и пошел обратно, буквально возвращаясь по своим следам.

Его ноги автоматически находили собственные отпечатки, аккуратно ступая точно в них. Дойдя до раскидистого дуба, Габриел ухватился за нависающую ветку, которую заметил, когда проходил здесь несколько секунд назад, и забросил себя наверх. Без единого звука он полез вверх по стволу. Когда два агента прошли по его следам под этим деревом, землянин был уже в шести метрах над их головами.

Подождав, когда шпики отойдут на безопасное расстояние, он полез на ветку, чтобы спрыгнуть. Но эта ветка вдруг издала резкое «крак»! Габриел мгновенно отпустил ее и обхватил ствол дерева, чтобы не упасть. Он даже затаил дыхание, но цурзовцы были, видимо, слишком далеко, чтобы услышать шум.

Землянин с любопытством осмотрел ветку у себя над головой. Там, где она отходила от ствола, по нему сбегала трещина почти полметра длиной. «А если бы я повис на ней всей тяжестью?» — подумал Габриел.

Потянувшись к другой ветке, землянин увидел, что она тоже того и гляди отломится. Дерево было больным. Чего-то в этой почве не хватало.

Габриел молча проклял собственную глупость. Он мог сломать себе шею из-за этого дурацкого трюка.

Кое-как он все же отлепился от ствола и спрыгнул — осторожно, чтобы

не оставлять следов. Ошибка цурзовцев заключалась в том, что они поперлись за ним вместо того, чтобы просто перекрыть вход, и Габриелу надо убраться из парка, пока они не очухались.

Распираемый чувством свободы, он вышел на ближайшую остановку «червяка». Не то чтобы он многого достиг, вынужден был признаться себе Габриел. К завтраку эти парни уже будут стоять под его дверью, смышленые и ранние. Но сейчас по крайней мере — возможно, в первый раз с тех пор, как он оставил кабинет Хитедоро Изеки, — правительственный хвост не тащился за ним по пятам.

Едва он подумал это, как его руки были крепко схвачены, и что-то холодное и плоское коснулось его шеи. На долю секунды тело Габриела напряглось.

— Двадцать тысяч вольт, тебе это не понравится, — сказал женский голос у него за спиной.

В ярости на собственную небрежность, Габриел. позволил отвести себя к ждущей подвесной машине. «Нет ничего лучше хорошего настроения, чтобы превратиться в лопуха», — сердито подумал он.

Пелем Лил мысленно выругался. Он же знал, что следовало назначить робота, даже если бы пришлось объяснять это назначение в отчете.

Вслух он сказал в фон:

— Они просто позвонили мне. Голос его собеседника был резкий.

— Как, черт возьми, мог чужак с другой планеты ускользнуть от двух обученных агентов в парке с одним-единственным выходом?

— Я не знаю, если только мое предчувствие меня не обмануло и он — профессионал.

— Проклятие! Давно они потеряли его?

— Минут десять назад.

После паузы голос на другом конце линии решительно потребовал:

— Ладно, подключитесь к его фону. Лил заколебался:

— К его фону? Послушайте, мы и так уже нарушаем Закон, следя за ним без должного основания. Вы хотите прослушивать его фон, и мы вступаем в серьезное уголовное преступление.

— Вы беспокоитесь об этих чертовых законах?

— Чтобы подключиться к фону, придется использовать декодировщиков управления. Это же море бланков и масса посторонних свидетелей, которые окажутся в это вовлечены.

— Лил, просто сделайте это! Мы теряем время, Я устрою разрешение позже, если оно понадобится.

Лицо Лила скривилось, будто он жевал горький хлеб. Он кивнул сам себе:

— Под вашу ответственность. Мы засечем его в пределах десяти минут.

— Если это лучшее, что вы можете сделать… Лил отключил фон и пробормотал:

— С-сука!

НОЧЬ

Лицо Ли Чуен светилось мраморно-серым в свете старого плоскоэкранного монитора Изадоры. Она самодовольно улыбнулась, когда подруга поставила возле ее локтя чашку дымящегося кофе.

— Все равно что пролезть в игольное ушко, — пробормотала Чуен. Она была самым старшим исследователем в «Голосах Дуас».

— Уже сделала? Быстро.

Изадора нетерпеливо скользнула в свое кресло и отхлебнула кофе. Ли кивнула на экран.