Наемники смерти
Шрифт:
Данила осмотрел рану. Марине хватило ума (или не хватило сноровки?) резать не внутреннюю, а внешнюю сторону предплечья. Резанула неглубоко: пальцы все двигались, значит, сухожилие не задето. В принципе ранение ерундовое, но его надо было промыть и перебинтовать – а то начнет нагнивать или еще чего похуже может случиться. Сектор все-таки…
И аптечку, и все ИПП у них забрали солдаты веры…
– Дура ты, – сказал Данила.
– Дура, – согласилась Марина. – Но не хамелеон. Я человек. А Рома – хамелеон.
Ее начала
– Успокойся, все будет хорошо, – сказал он. Звучало глуповато, но больше ничего в голову не пришло. Он добавил, отстраняя девушку от себя: – Надо найти воду. И какие-то бинты. Обработать рану, поняла? Посмотри на меня! Ну! Ты меня поняла?
В ответ Марина мелко закивала. В глазах у нее стояли слезы.
– Может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь? – раздался за спиной незнакомый голос.
Данила резко обернулся, а Кондрата буквально выбросило из кресла – спал уголовник чутко, и еще до того, как толком проснуться, схватил табуретку и выставил ее перед собой.
– Кто здесь?!
– Успокойтесь, пожалуйста, – ответил тот же голос с напевно-отеческой интонацией. – Нет никакой необходимости прибегать к физическому насилию… Я сейчас выйду на свет, будьте так любезны, опустите, пожалуйста, табурет.
Кондрат покосился на Астрахана, тот кивнул и спрятал за спину руку с окровавленным осколком стекла.
Из темноты появился странный силуэт, почти неразличимый на фоне сваленного в кучу хлама. Странный – потому что принадлежал человеку почти двухметрового роста, узкоплечему и согбенному в три погибели, да еще и закутанному в плед.
– Разрешите представиться, – сказал обладатель инопланетного силуэта. – Прянин Владислав Илларионович. Кандидат наук. Действительный член Российской академии наук, доцент кафедры этнологии исторического факультета МГУ, к вашим услугам.
– Доце-ент… – протянул Кондрат с глупым выражением, не опуская табуретку.
Прянин поклонился и, если бы у него были каблуки, наверняка бы ими щелкнул. На вид ему лет сорок – сорок пять. У Прянина было вытянутое лицо, кривоватый нос и густые брови, скрытые массивными очками в черепаховой оправе. Одна дужка держалась за счет медной проволоки, а вторая была обмотана синей изолентой. Очки знавали и лучшие времена, как, впрочем, и сам доцент: одетый в разнообразнейшие лохмотья, он видом своим напоминал солдата наполеоновской армии после бегства из Москвы.
– Что вы тут делаете? – спросил Данила.
– В настоящее время злоупотребляю гостеприимством отца Андрония. А вообще, провожу этнографические исследования обитателей Сектора.
– Доцент, – повторил сквозь зубы Кондрат и гоготнул. – Готовая кликуха, гы!
– Очень приятно, – откликнулся Астрахан церемонно. – Меня зовут Данила Тарасович Астрахан, это – Геннадий, Кондрат и Марина.
– У меня тут есть немножко самогона, – застенчиво
Астрахан принял бутылку, откупорил ее и понюхал. В нос шибануло первачом. Сойдет…
– И как вы здесь оказались? – Данила оторвал от футболки Марины длинную полосу ткани. – Я имею в виду в подвале.
– О, это целая история! – сказал доцент и шмыгнул носом. – Меня… эээ… как бы это сказать… спасли мужественные воины отца Андрония.
Марина вскрикнула, когда Данила плеснул ей на руку самогоном и начал перевязывать рану.
– Терпи, – приказал он девушке и уточнил: – От чего они вас спасли?
– Не от чего, а от кого, – поправил его Прянин. – Я находился среди… как бы это правильно сформулировать… пожалуй, племени или даже общины уникального свойства… когда меня нашли солдаты Андрония. Ну и, как полагается, препроводили сюда, в место в высшей степени безопасное, где я и нахожусь уже третий день. Я даже наладил торговые контакты с местными стражами, чтобы раздобыть алкоголь – увы, я крайне склонен к простудам, а по ночам тут, как вы могли заметить, бывает холодно.
– Доцент, слышь, – подал голос Кондрат. – Если ты в натуре такой весь из себя доцент, так разъясни насчет хамелеонов. Командир – расскажи ему, вот пусть объяснит!
Данила рассказал про Рому Чуба и закончил:
– Вы такое раньше видели? Не понимаю, Рома… то есть оно себя человеком считало? Оно до последнего верило, что человек. И у него были привычки, память – все человеческое, даже чувство юмора. Словно что-то скопировало его личность в хамелеона.
– Не слышал, чтобы такое было раньше, – Прянин помолчал и продолжил упавшим голосом: – Или все же было? Или только сейчас стало возможным? Погодите, получается, что они бродят среди нас? Думаем – люди, а они… И они думают, что люди. Помните старый фильм, где героя запрограммировали будто на определенное поведение, чтобы он пробрался в стан врага? А он на самом деле предатель и убийца. Личность подсадная потом распадается… Но кто это делает и зачем?
Данила покосился на Марину. Значит, она может оказаться совсем не человеком?
И что дает это знание?
– Что с нами теперь б-будет? – спросила Марина, стуча зубами то ли от истерики, то ли от боли.
– О, ничего страшного! – заверил ее доцент. – Вас, как безусловно здоровую женщину, выдадут замуж, а вам, молодые люди, будет предложена карьера солдата веры в воинстве Андрония.
– Так, – сказал Данила. – А если мы откажемся?
– У отца Андрония очень большое хозяйство, – сообщил Прянин доверительно. – Место для рабов всегда найдется. По крайней мере, именно такая судьба ждет меня, когда они смогут придумать подходящую для меня работу. Сами понимаете, – виновато развел руками он, – интеллигенту трудно проявить эффективность в деревне.