Наемники смерти
Шрифт:
– И где транспорт?
– Сейчас будет, – пообещал бородатый и убежал.
Не было его минут пятнадцать. Солнце припекало. Над головой, чирикая, носились стрижи, из леса тянуло прохладой. В горле пересохло. Алан выпил воды из фляги, и тут появился обещанный транспорт: бородатый вел под уздцы клячу. Отгоняя насекомых, животное било себя хвостом по впалым бокам. Позади поскрипывала расшатанными колесами кибитка.
Рэмбо оторопел, приоткрыл рот, травинка выпала.
– При… приплыли, – уронил Хоббит. Взлохматил
– Ты что такое нам припер? – спросил Шейх грозно, шагнув навстречу.
– Двести баксов всего! – Бородач, струхнув, отступил слегка, но потом расправил плечи и хлопнул клячу по крупу. – До вечера еще часов шесть. Вы проедете, время сэкономите, все ж не на горбу поклажу тащить. Потом отпустите ее, и она до темноты вернется.
– Хоть честно сказал, – заметил Хоббит. Рэмбо басовито рассмеялся и спросил:
– А кто-нибудь умеет управлять этим устройством?
– Я умею, – кивнул Хоббит. – Правда, давно за рулем не был. «Сидеть на козлах» называется.
Шейх хмуро разглядывал клячу. Бородатый налегал:
– Довезет вас куда надо, мамой клянусь! И нет у нас тут другого… транспорта, ну, нету просто! Значит, и у вас вариантов нет, понимаете?
В конце концов, Алан, глянув на бородача так, что тот сразу опустил цену с двухсот долларов до сотни, кивнул.
В телегу погрузили рюкзаки. Шейх уселся рядом с Рэмбо на свежее сено. К деревянным бокам телеги с обеих сторон вертикально крепились по две доски, а на них натянули латаный-перелатаный брезент.
– Если гнать не будем – не перевернемся, – заверил Хоббит, принимающий поводья из рук бородача. – И хорошо, что я рулю, заодно и искажения буду высматривать, хотя лошадка их лучше меня чует.
Тронулись. Телегу мотало из стороны в сторону. Скрипели колеса, жужжали мухи, стонала и всхлипывала несчастная колымага. Шейх расстелил на соломе карту, провел пальцем вдоль дороги до Дубны, задумался и решил:
– Такими темпами мы до места доберемся через сутки, не раньше.
Рэмбо придвинулся, глянул в карту, поерзал, снова глянул и сказал:
– Я когда молодой был, дурной, при том НИИ охранником работал. Тогда Сектор еще пытались изучать… НИИ был как база в тылу врага. Сколько народу там полегло… и девчонка с фотографии, которую мы ловим, уж больно знакомая. Где-то я ее видел, и вот сейчас меня терзают смутные сомнения, а не там ли? Потом наползла аномалия туда, то ли Всплеск, то ли чего покруче, и никто ничего сделать не смог. Причем слухи ходили, что это диверсия, аномалию тип один притянул… как же его… Профессор один. Сам он исчез. Так вот, думается мне, что девчонка что-то знает, поэтому ее в то место и ведут.
– А чего ж ты раньше не сказал, что там работал? – возмутился Шейх. – Ничего себе новости неожиданные!
– И не только там. Да что в них неожиданного,
– Ничего, злее будешь, – отозвался Хоббит.
– Ты его не нервируй, он псих, – проговорил Шейх. – Так что там за эксперименты проводились? В НИИ?
– А я знаю? – огрызнулся Рэмбо. – Мое дело маленькое. Изучали, как биотин действует, и, мне кажется, проводили эксперименты на детях.
– Ни хрена себе! – воскликнул Хоббит.
– Ты ничего не слышал. Это вообще-то государственная тайна, – проговорил Шейх и добавил: – Все интереснее и интереснее. Кстати, я тоже ничего не слышал. Ладно, Рэмбо, я это запомню.
Тот лишь кивнул в ответ.
За несколько часов езды Шейх отбил всю задницу. Дорога была старая, неровная, асфальт местами раскрошился – приходилось объезжать по лесу. К счастью, искажений на пути не попадалось, а если и были, то далеко – лошадь останавливалась, фыркала, но Хоббиту удавалось уговорить ее продолжить путь.
Когда солнце коснулось макушек сосен и на дороге обозначились черные остроконечные тени, лошадь остановилась окончательно и принялась перебирать копытами. Хоббит и так с ней, и эдак, и даже свой кусок хлеба пожертвовал – скотина съела, но дальше не пошла. Издав скорбный возглас, проводник спрыгнул на землю и сказал:
– В лесу тварь какая-то ходит. И то удивительно, что так долго ехали, я, если честно, даже не ожидал… Если б так всегда проехать можно было, по Сектору бы куча народу шастала и в Глуби тоже. Свезло нам под конец пути: ни зверье никакое не показалось, ни ларвы… Ладно, теперь слезайте, пусть животина домой скачет.
Дождавшись, пока рюкзаки спустят на землю, он распряг лошадь и стегнул хворостиной. Животина, развернувшись, бодро потрусила домой.
– Ну что, вперед? И помолимся, чтоб в ближайшее время удача от нас не отвернулась.
* * *
– Шухер! – заорал Кондрат.
Гена тут же обрел подвижность, кинулся на траву, перекатился, вскочил и кинулся бежать в сторону переправы. Данила заорал, выстрелил ему по ногам, не попал и обернулся к Кондрату.
Марина тоже обернулась. Данила, выругавшись, сшиб ее на траву, укрывшись за дрезиной.
От леса к ним спешила толпа – человек пятнадцать-двадцать, все – вооруженные.
– Чего надо?! – крикнул Данила, вытаскивая автомат, рядом кряхтел Кондрат.
– Сдавайтесь! – ответили ему. – По-хорошему сдавайтесь!
Девушка оглянулась. Момент исчез. Все, приплыли, добегались. Данила шикнул на нее: пригнись!
– Что надо? – повторил он.
– Вот сейчас во всем и разберемся, – ответили хриплым голосом. – Давай, шустрый, встал, оружие положил, руки поднял! Нас больше. В лесу тоже наши.