Надо верить
Шрифт:
Лоренс подвел гостью к внушительным входным дверям. Келли готовила себя к жестокому испытанию, когда шла по длинному холлу, но вопреки ожиданию, здесь ничего не напоминало о Джилл. Та любила полумрак комнат, тяжелые бархатные шторы от стены до стены, полы, устланные мягкими паласами, бесчисленное количество подушек, разбросанных на обитой ярким ситцем мягкой мебели, безделушки и повсюду — цветы.
Ничего подобного не было в доме, куда привел Келли Лоренс Лаутон. Современный дизайн, просторные, не загроможденные мебелью комнаты, огромные окна.
Этот
Они вошли в гостиную, стены которой были выкрашены в темно-красный цвет. Несколько стульев и большая тахта затянуты чехлами из неотбеленного льна, на высоких окнах — шторы из тяжелого шелка цвета соломы. Толстый старинный ковер с восточным орнаментом покрывал паркетный пол перед камином.
— Нравится?
— Да, очень, — искренне призналась Келли.
— Столовая здесь. — Они прошли через холл в комнату, где стены были золотисто-коричневого цвета, а из мебели — только овальный стол на изящных ножках. — Я еще не нашел подходящие стулья и буфет, — пояснил Лоренс и повел за собой Келли в просторную, с необычайно высоким потолком кухню — темно-зеленую с белыми стенными шкафами. Оттуда дверь вела в оранжерею, выходившую в узкий, окруженный высокой стеной сад. Лоренс пододвинул гостье стул. — Садись, я приготовлю какие-нибудь сандвичи.
Она села, радуясь, что может дать отдых уставшим за день ногам.
— А что ты сделал с вещами Джилл?
— Ты шокирована, что я не сохранил их?
Он наполнил чайник и включил его, затем достал хлеб и начал нарезать тоненькими ломтиками.
— Нет, — заверила Келли. — Я думаю, ты поступил мудро. Но, Бога ради, скажи, ты ведь действительно любил ее?
Лоренс, резко повернувшись, пристально посмотрел ей в глаза.
— Ты сомневалась в этом?
— Нет, никогда, — Келли отвернулась. — Я думаю, ты взял своеобразный реванш за то, что позволил ей обставить другой дом в ее вкусе. Здешние интерьеры вряд ли могли понравиться Джилл…
— Я знаю, она хотела жить в современном доме, не похожем на тот, в котором выросла. Поэтому я помог осуществлению ее мечты, купив Джилл дом и позволив делать там все, что она хотела. Результат тебе известен — комфорт и уют. — Лоренс водрузил на стол банку с растворимым кофе.
— Джилл ценила это, и вы были счастливы.
— Потому что она была счастлива… — согласился Лоренс. Он положил на хлеб кусочки рыбы, сбрызнул лимоном и разрезал сандвичи на аккуратные треугольники и подал угощение на плоском фарфоровом блюде, которое Келли прежде никогда не видела. — Всю жизнь Джилл окружали люди, стремившиеся сделать ее счастливой, в том числе и ты!
— Я никогда не задумывалась над этим.
— Да, но ты ведь согласилась, когда Джилл упросила тебя быть подружкой на нашей
— Откуда ты знаешь? — Келли не скрывала удивления.
— Джилл рассказывала. Кроме того, я отлично помню тебя на свадьбе. Тебя все угнетало тогда, но ты очень хорошо прятала свои чувства под своими роскошными ресницами!..
Келли проглотила комплимент, благодаря Бога за то, что у нее действительно необыкновенно длинные ресницы, как, впрочем, и у всех женщин в ее семье. Будучи еще студенткой, она щедрой рукой накладывала тушь, чтобы придать выразительность своим серо-зеленым глазам, считая, что это ее единственное достоинство. Она слышала много восторгов по этому поводу, но почему-то только восхищение Лоренса взволновало ее.
— Да, я не могла отказать Джилл, — сказала она наконец.
— Конечно, не могла, никто никогда не отказывал ей ни в чем. Главным образом потому, что она была на удивление нетребовательна и очень редко просила о чем-нибудь. Это удивительно, что достаток нисколько не испортил ее! — Лоренс пододвинул блюдо поближе к Келли. — Возьми сандвич. Извини за такое незамысловатое угощение, но стряпня — не моя стихия.
— Строго говоря и не моя тоже, — призналась Келли, без энтузиазма откусывая сандвич. Обычно она ела семгу с большим удовольствием, но не сегодня. — Как ты догадался, что я люблю семгу? Помнится, Джилл ее ненавидела.
— Я многое знаю о тебе, — в который раз напомнил Лоренс, внимательно разглядывая ее. — Джилл выдавала мне кучу информации. Например, я знаю, что будучи независимой до фанатизма, ты не принимала от нее дорогих подарков и не позволяла угощать себя деликатесами. Что ты до сумасшествия была влюблена в кого-то в университете…
— Господи, она рассказывала тебе все это? Могу представить, как ты умирал от скуки от этих откровений!..
— Вовсе нет. Джилл ведь говорила мне не все сразу, а постепенно. Поэтому прежде чем пригласить тебя в гости, я купил семгу, помня, что ты ее обожаешь! — Он улыбнулся. — Ты ведь знаешь, что человеческий мозг хранит информацию и выдает ее по мере надобности?!
И когда не нужно — тоже, мрачно подумала Келли. Она с вожделением смотрела на чашку кофе, размышляя, будет ли от него опять болеть голова, не нагрянет ли бессонница…
— Он без кофеина. — Лоренс, легко читая ее мысли, с обезоруживающей простотой добавил: — Я помню о твоей головной боли.
— Вот что значит тренированный ум, — Келли чуть улыбнулась и, взяв чашку с кофе, добавила молока. — Не будет ли бестактно с моей стороны, если я поинтересуюсь участью обстановки вашего с Джилл дома?
— Вовсе нет. Большинство вещей продано на аукционе. — Он бросил на нее темный, полный сожаления взгляд. — Извини, Келли, может быть, ты хотела что-то оставить себе? Мне не пришло в голову…