Надо верить
Шрифт:
Келли задумчиво уставилась в свою чашку.
— Сейчас уже в меньшей степени. — Она окинула помещение цепким взглядом, затем лукаво улыбнулась. — Хотя я думаю, этот дом заставляет мой мозг работать за меня. Перспектива жить здесь склоняет чашу весов в твою сторону!
— Не торопись, — усмехнулся Лоренс. — Наверху кавардак. Мне все не хватало времени, чтобы заняться переоборудованием ванных комнат и ремонтом спальни. Полы голые, а из мебели только гардероб и кровать. Прежде, чем ты переедешь, я должен привести все в божеский вид…
— Ты в состоянии позволить себе такие траты? В отличие
Он пожал плечами.
— Я вполне могу прокормить тебя и дать тебе крышу над головой. Мне пришлось вложить кое-что в старый дом, чтобы повыгоднее продать его, но, в конце концов, затраты окупились. За него дали хорошие деньги — благодаря отремонтированным конюшням. Оказалось, покупатели так же помешаны на лошадях, как и Джилл.
— Не обижайся, Лоренс, но разве дом был твой? Не Джилл?
— Нет. — Он спокойно посмотрел ей в глаза. — У Джилл не было собственных денег. Ее отец намеревался назначить ей ежегодную ренту, когда мы поженились, но я воспротивился и позволил ему только оплатить покупку лошадей и уроки в школе верховой езды. Я не мог заставить Джилл написать завещание, да и не настаивал — кто мог подумать, что оно пригодится так быстро! Хотя оно мало что изменило бы. Ее страстью были платья «от кутюр» и умопомрачительные аксессуары, которые я отдал благотворительным организациям, а все драгоценности вернул ее родителям. — Он тяжело вздохнул. — Этот дом и все, что в нем — мое, Келли. Поэтому не вешай носа! Время подумать о нашей жизни. Как только Макс отпразднует свадьбу, мы объявим о нашей помолвке. — Он немного помолчал и добавил: — Только давай никому не говорить пока о ребенке, кроме твоей матери, конечно… Пусть это останется между нами.
— А своей ты расскажешь?
— Когда придет время. — Лоренс придвинулся ближе и еще крепче сжал ее руку. — Тебе все еще ненавистна мысль о материнстве?
— Я никогда не относилась к этому с ненавистью. Но о ребенке мечтала Джилл, я же могла родить только мой роман — ничто другое не занимало меня. Многие женщины воспитывают детей без посторонней помощи и делают это великолепно, но у меня вряд ли бы получилось. — Она открыто посмотрела на Лоренса. — Сначала я была в панике…
— А сейчас успокоилась? — Он улыбнулся.
— Что касается ребенка, да. — Келли задумалась. — А насчет замужества… не уверена. Ты ведь еще не пробовал жить со мной. Я могу быть очень капризной и противной, особенно когда что-то не ладится с работой…
— В такие моменты ты можешь уединяться в своей мансарде, — великодушно разрешил Лоренс. — В конце концов, мы умные, взрослые люди и, думаю, сможем привыкнуть друг к другу и быть терпимыми к особенностям наших характеров.
— Я тоже так думаю. Мне трудно было бы представить тебя размахивающим кулаками. — Она рассмеялась.
Лоренс отпустил ее руки и вынул из кармана ежедневник.
— Давай обсудим дату. Полагаю, мы могли бы пожениться недели через три, — он усмехнулся, — тогда моей матушке не придется думать о новом туалете, сойдет платье для свадьбы Макса.
— Так скоро? — вздрогнула Келли.
— Следует уладить наши дела как можно скорее, — пояснил Лоренс. — А если кто-нибудь из наших близких упадет в обморок от сюрприза, который мы им
— Ты все продумал до мелочей, Лоренс, — холодно заметила Келли. — А что бы ты делал, если бы я отказала тебе?
— Настаивал бы на своем, пока бы ты не согласилась!
— Неужели ребенок так много значит для тебя?
— Теперь, когда есть реальная возможность иметь его — да. — Он встал. — Давай отвезу тебя домой, тебе пора спать.
Ее глаза округлились.
— Ты собираешься изводить меня своей заботой?
— Изводить? — переспросил он. — Не понимаю, о чем ты…
— Не притворяйся! Ты отлично понимаешь, о чем речь! Собираешься следить за моим поведением? Правильно ли я питаюсь, вовремя ли ложусь спать, и вообще — соответствую ли образу будущей матери?! — Она смотрела воинственно, и в ее зеленых глазах полыхало пламя. — Я привыкла делать то, что мне нравится. Если мы будем жить вместе…
— Когда, — поправил он.
— Хорошо, когда мы будем жить вместе, ты не должен ограничивать мою свободу. Я отшельничала последние полгода, и мне понравилось. Я не собираюсь расставаться со своими привычками так молниеносно!
Лоренс снова сел.
— Я запретил всякие сравнения и себе, и тебе, но одну вещь мне хотелось бы прояснить для твоего же спокойствия, Келли. Я дорожу своей свободой, так же, как ты. Джилл никогда не понимала этого. Одиночество было ей противопоказано: она боялась его.
— Я знаю. — Глаза Келли погасли. — Страшно сказать, но, к счастью для нее, она умерла мгновенно. По крайней мере, Джилл никогда не узнает, что мы… — Лоренс вскочил и, подняв Келли со стула, нежно прижал к себе. — Все хорошо, — глухо сказала она, спрятав лицо на его груди. — Я не собираюсь снова плакать.
Лоренс не сделал попытки ослабить объятья, и она прижалась к нему, наслаждаясь его близостью, пока какой-то внутренний голос не напомнил ей о той ночи… Келли слегка отстранилась, его руки разжались и, когда она подняла глаза, то встретила взгляд, устремленный на нее с ехидным лукавством. Келли вспыхнула, поняв, что ее мысли опять разгаданы.
— Не волнуйся, я не перейду границы дозволенного.
Она покраснела и не очень уверенно промямлила:
— Я знаю.
— Но это вовсе не значит, что мне этого не хочется. Я ведь мужчина, мисс Эванс!..
— О Господи! Почему мы вообще обсуждаем это?
— Не беспокойся. Я отложу свои притязания до лучших времен. Всему свой час, ведь так?
5
Келли с удивлением обнаружила, что ее согласие на брак придало событиям невероятную скорость.
— Мама, — сказала она по телефону на следующее утро после традиционного обмена приветствиями, — ты не могла бы сегодня приготовить что-нибудь вкусненькое на ланч для одного непредвиденного гостя?
— Конечно, дорогая, — ответила Берта Эванс после недолгой паузы. — А с кем ты придешь?
— С Лоренсом Лаутоном, — брякнула Келли, не пытаясь сообщить эту новость более осторожно.
На другом конце провода воцарилась тишина.
— Ты имеешь в виду мужа Джилл? — наконец произнесла Берта.