Надо верить
Шрифт:
Келли постаралась улыбнуться.
— Тебе еще придется отведать моего цыпленка по-индейски.
— С удовольствием, в любое время, — счастливо засмеялся Лоренс. — Спокойной ночи, пусть тебе приснится что-нибудь хорошее!
Келли заснула, как только ее голова коснулась подушки, и проспала без сновидений до девяти утра. Проснувшись, она еще долго лежала, прислушиваясь к себе, и в конце концов поняла, что за прошедшую ночь ее мозг сам принял решение. Было бы глупостью отвергнуть предложение Лоренса, что бы ни случилось дальше. Она все равно не полюбит никого другого.
Укрепившись в этом решении, Келли успокоилась и почувствовала желание работать. Вдохновение вернулось, мысли теснились в голове, просясь на бумагу. Горя нетерпением поскорее сесть за работу, Келли вскочила с постели и, наскоро приведя себя в порядок и позавтракав, уселась за машинку.
Она работала весь день, прервавшись только для того, чтобы съесть сандвич и выпить чашку кофе. Слова лились неудержимым потоком, словно кто-то невидимый, стоя за спиной, диктовал ей. Только привычка держать слово заставила Келли остановиться, принять ванну и приготовиться к встрече с Лоренсом.
Он появился ровно в шесть. Волосы Келли блестели, лицо подкрашено, только туалет еще не выбран.
— Привет, — улыбнулась она, приглашая его войти. — Я готова, нужно лишь переодеться. Забыла спросить тебя, где мы обедаем?
— Я заказал столик в «Ротонде», — сообщил Лоренс, рассматривая ее. — Ты сегодня лучше выглядишь. Выспалась?
— Спала как убитая, — призналась Келли. — Может быть, выпьешь чего-нибудь или почитаешь газету? Я быстро.
В воздухе уже пахло осенью, но вечер был теплый, и после некоторого колебания Келли остановилась на платье, которое подарила ей мать к дню рождения. Правда, стоимость наряда поначалу привела ее в ужас, но потом Келли оценила его элегантную простоту, однако все как-то не появлялся повод надеть обновку. Сегодняшний обед — вполне подходящий случай. Прямое платье, ультрамодное, короткое, открывающее ноги, чудесного зеленого оттенка, словно подчеркивало изумрудную глубину ее глаз. Келли удовлетворенно оглядела себя в зеркале и достала из шкафа туфли на невысоком каблучке.
При ее появлении Лоренс отложил книгу, которую листал от нечего делать, и поднялся.
— Келли! — Его глаза смотрели с явным одобрением. — Ты выглядишь бесподобно! Где ты отыскала это платье, точно под цвет твоих глаз?
— Мои глаза меняют цвет от серого до зеленого, в зависимости от того, что на мне надето, и от моего настроения, — пояснила она.
Лоренс шагнул ближе.
— Я могу считать, что сегодня у тебя прекрасное настроение?
— Получше, конечно, чем вчера. — Она улыбнулась, и глаза ее радостно блеснули. — Я написала сегодня шестнадцать страниц! Представляешь? Моя муза, которая на время оставила меня, вернулась. Я уже начала беспокоиться — окончание романа было у меня в голове, но я никак не могла изложить свои мысли на бумаге. Сегодня, когда я проснулась, просто что-то вытолкнуло меня из постели и заставило засесть за машинку…
Вечер начался с хорошей ноты. Правда, был момент, когда Келли вдруг овладела робость и ей захотелось повернуть назад при мысли, что придется войти в ресторан, где все знают Лоренса Лаутона как вдовца Джилл Монд. Но к счастью, она не
— Ты все излишне драматизируешь, — заметил Лоренс, наливая ей в бокал минеральную воду.
— Возможно. — Келли подняла на него глаза, удивляясь, что Лоренс и на этот раз угадал ее мысли, — но я все еще чувствую свою вину.
— Если кто-то и виноват, так это я, — сказал он твердо. — И если ты так переживаешь, то могу тебя успокоить: я редко приезжал сюда с Джилл, она предпочитала загородные клубы.
— Я помню. «Уайт Хилл» был ее любимый.
— Пожалуйста, давай не будем говорить о Джилл.
Она поставила бокал и сочувственно посмотрела на Лоренса.
— Тебе все еще больно?
Он перевел взгляд на окно, за которым угасал сентябрьский день, затем спокойно посмотрел ей в глаза.
— В последнее время, по правде говоря, уже не так. Особенно после той ночи, когда… — Он улыбнулся. — Ты покраснела, Келли.
— Что мне еще остается? — пробормотала она и склонилась над любимыми равиоли с креветками.
— Может, тебе покажется странным то, что я сейчас скажу, но я и раньше хотел… увидеться с тобой. Особенно в последнее время.
— И что же тебе мешало?
— Стелла Монд говорила, ты собираешься замуж. И мне казалось бестактным вторгаться в твою жизнь в такой радостный момент со своими печалями. И к тому же я знаю, что никогда не нравился тебе…
— Так же, как я — тебе! — Она закусила губу и отложила вилку.
— Теперь в это верится с трудом, — задумчиво произнес Лоренс.
Официант подошел забрать тарелки, и Келли обрадовалась вынужденной паузе.
— Что я пытаюсь сказать тебе… После той ночи я почувствовал, что с души упала какая-то тяжесть… — Они сидели за столом, стоящим в глубокой нише, и могли чувствовать себя уединенно. Их взгляды встретились. — Когда говоришь об этом — звучит нелепо!..
— Не для меня, — заверила Келли. — Я ощущала то же самое. До того как поняла, что будет продолжение… — Она криво усмехнулась. — Ты, возможно, подумаешь, что я хочу поймать тебя на слове…
Лоренс отложил нож и вилку и вопросительно уставился на нее.
— Так ты решила?
— Да, — сказала она твердо.
— И что тебя сподвигло на это?
— О, все очень просто. Вчера я сразу заснула, а когда проснулась, то поняла, что действительно — утро вечера мудренее!.. Женитьба кажется тебе естественным выходом в сложившейся ситуации, — вяло добавила она, — но, Лоренс, выйти замуж за все еще страдающего вдовца, да еще бывшего мужа лучшей подруги — вовсе не такая уж заманчивая перспектива!.. Но ты хочешь ребенка, а я намерена родить его, поэтому единственно разумное решение для меня — принять твое предложение.
— Ты хочешь еще чего-нибудь? — спросил Лоренс и, когда она отказалась, поднялся. — Тогда поедем ко мне, выпьем кофе и обсудим кое-какие детали.
Двадцать минут спустя Келли уже сидела на кухне Лоренса, перед ней стоял поднос, сервированный для кофе, который был явно загодя приготовлен.
— Ты очень предусмотрительный, — заметила она, разливая кофе.
— Я юрист и обязан быть предусмотрительным и последовательным. Поэтому женитьба кажется мне оптимальным решением нашей проблемы, хотя я вообще-то не вижу здесь проблемы. А ты?