Начало
Шрифт:
Я вошла в кухню и обнаружила отца сидящим за столом с чашкой кофе в руках. Солнце размывало его черты, придавая тот самый невесомый вид, который я часто себе представляла теперь. У меня ушли все силы, чтобы не поддаться искушению подбежать и забраться к нему на колени, как я делала в детстве. Когда я не знала горя и считала, что никогда не настанет тот день, когда у меня не будет отца.
— Кто это у нас тут? — спросил он, хмуря темные брови, дядя делал так же, когда говорил о Воскрешенных. Их схожесть была поразительной, это расстраивало.
Я не могла
— Это Трейс. Он только переехал сюда. Мы пропустили автобус. — Честно говоря, я не могла соврать хуже, даже если бы захотела.
— Рад с вами познакомиться, — встрял Трейс, протягивая отцу руку. От вида их рукопожатия у меня защемило сердце.
— Взаимно, — ответил отец. Его темные глаза поочередно разглядывали нас, прежде чем остановились на мне. — Ты в порядке, Джемс? Ты выглядишь немного…
— Нет, все хорошо. — Я стояла и чувствовала себя совсем наоборот. Мне нужно было срочно взять себя в руки.
— Так. — Он кивнул круговым движением, до конца мне не поверив, но не желая на меня давить. — Одну минуту, я возьму ключи и подброшу вас двоих до школы.
— Все нормально, пап. Не нужно этого делать. Мы сядем на следующий автобус, — соврала я на одном дыхании.
Похоже, мой отказ сбил его с толку. Это было вполне объяснимо, учитывая, что в этот период времени я никогда не отказывалась, чтобы меня подвезли в школу. Можно сказать, у меня была аллергия на общественный транспорт.
— Трейс — новенький, помнишь? Ему нужно запомнить маршрут, — добавила я, надеясь, что это прозвучало достаточно убедительно. Мне ужасно не нравилось врать ему вот так, но это было для его же блага.
— Ладно, так и быть. Давайте присаживайтесь, — сказал он, приглашая к столу и широко улыбаясь. — Похоже, у вас ещё есть время для завтрака. — Он подмигнул мне, а затем принялся копаться в холодильнике, и у меня едва не случилась истерика. Я даже во сне не могла себе представить, что у меня может быть ещё один шанс позавтракать с моим отцом.
***
Я точно помнила, как отказалась от завтрака в то утро, считая, что у меня будет еще целая куча возможностей с ним позавтракать. У Джеммы помладше были дела куда важнее, к примеру, встреча с Джейком Миллером на трибунах перед уроками. Все говорили, что он собирается пригласить меня на танцы, и в то время для меня не было ничего более важного. Какой же невыносимо глупой я была.
Если бы я только знала. Я бы все отдала, променяла бы сотни танцев и первых поцелуев на этот один завтрак с моим папой.
А теперь, благодаря Трейсу, ничего из этого делать не придется. Он сделал невозможное, подарив мне возможность исправить свои ошибки и переписать прошлое.
Я села за стол и смотрела, как Трейс общается с моим отцом, пока тот взбивал свою знаменитую яичницу-болтунью с соусом песто и беконом. Я еще никогда не видела Трейса настолько болтливым, а поскольку он болтал с моим отцом, видеть это было еще приятнее.
Пока они продолжали обсуждать молодежную хоккейную лигу и классические автомобили, я поняла, что изучаю
— Джемма у нас в школьной команде поддержки, — хвастает папа, ставя передо мной тарелку. — Она единственная первокурсница в команде. — Он говорит об этом с такой гордостью. Никогда не замечала этого в нем раньше.
— Неужели? — Трейс с интересом вскинул брови. Он поглощал каждое его слово. Вероятно, прямо в эту секунду он представлял меня в форме группы поддержки.
Я закатила глаза.
— Мне с ней повезло, — продолжил папа. — Никогда с ней не было проблем. Она хорошая девочка. Немного требовательная к другим, но все равно хорошая.
Он пытался заставить меня расплакаться? Я не знала, как долго еще смогу продержаться. Вдохнув поглубже, я принялась ковырять свою яичницу, глотая подступившие слезы, пока Трейс с отцом продолжали свою непринужденную беседу. Все это казалось таким естественным. Позже я непременно почувствую боль утраты, но сейчас, все было хорошо как никогда.
Время завтрака протекло так быстро, словно вода сквозь пальцы, завораживая меня каждой каплей. И не важно, как бы мне ни хотелось запечатлеть этот момент, заморозить его, удержать убегающую воду. Просто это было ещё одно непостоянное, мимолетное мгновение, которое скоро закончится. Я ела свой завтрак, будто в оцепенении, что было совсем на меня не похоже, особенно тогда. Но я ничего не могла с собой поделать. Я просто хотела слушать, как говорит мой папа. Хотела слушать, как он жалуется на удушающую влажность и взахлеб рассказывает о своих предположениях насчёт суперкубка. Каждое его слово казалось таким важным, таким жизненно необходимым для моего выживания. Мне хотелось просто остаться здесь и вечность слушать, как он говорит.
Как только все закончили завтракать, я собрала тарелки со стола и загрузила в посудомоечную машину, понимая, что делаю это в последний раз. Через окно ярко светило солнце, хотя я больше не чувствовала его тепла на своей коже. В душе я ощущала себя такой же серой и мрачной, как и небо в Холлоу Хиллс. Над моим сердцем уже нависли грозовые тучи, зная, что мне снова предстоит попрощаться с моей прежней жизнью.
Я оглянулась на папу и выпрямила спину, готовясь расстаться с ним. Это не будет прощанием, решила я. Я не стану говорить ему эти слова. Я отказываюсь его отпустить. Я найду способ вернуться к нему, и возможно, только возможно, я сумею найти способ спасти его.
— Увидимся позже, папочка. — Я юркнула в его объятия, вдыхая знакомый аромат и надеясь унести его с собой на память. — Я очень тебя люблю.
Он крепко меня обнял и чмокнул в макушку.
— И я люблю тебя. Больше жизни.
Я быстро отстранилась от него и спешно выскочила на улицу, чтобы он не увидел, как мое лицо заливают слезы, которые я больше не могла сдержать. Трейс попрощался сам, а затем побежал следом за мной, чтобы догнать меня на обратном пути к автобусной остановке, возле которой мы появились.