Начало
Шрифт:
Он потянулся вперёд и уменьшил звук обратно. Я чувствовала, что его взгляд оценивает меня, как будто бы он пытался расшифровать загадку.
— Ты сердишься на меня.
— Я удивлена, что ты сумел понять это без указаний Тессы.
— Это несправедливо.
— Так же как и быть обманутой всё время, — парировала я, наблюдая, как клубы тумана появлялись и исчезали за моим окном. — Я верила тебе Габриэль. Ты был единственным кому я верила, а теперь я не знаю, могу ли я верить хоть слову
— Я сожалею, что ты так себя чувствуешь.
— Если бы ты сожалел, ты бы сказал мне правду. Я не знаю ничего о тебе; ни как ты изменился, ни было ли это по твоей воле и как давно ты в таком состоянии. Я даже не знаю, сколько тебе лет! Как ты думаешь, я должна себя чувствовать из-за этого?
Тяжелое молчание давило на нас и только стеклоочистители методично просвистывали туда-сюда.
— Тебе надо поесть, — сказал он, не глядя на меня.
— Я не хочу есть. Я хочу услышать правду!
— Я Воскрешенный.
— Это для меня не открытие.
Он глянул вниз на мой живот, исследуя взглядом мою талию. Я рефлекторно прикрылась, охватив себя руками.
— Я слышу, как урчит твой живот, — сказал он, глядя снова мне в глаза. — Ты голодна. Тебе надо что-то съесть.
Он услышал моё урчание? Как неловко.
До того как я смогла согласиться или начать отрицать данное утверждение, он уже принял решение и поворачивал на парковку старого придорожного кафе, которое возвышалось на обочине.
Может оно и лучшему, решила я. Я была в паре урчаний от голодной смерти.
***
Старое придорожное кафе было освещено как рождественская ёлка, если конечно ваша рождественская ёлка украшена белыми флуоресцентными лампами дневного света, ужасно мигающим неоновым знаком «Открыто» и красными банкетными сидениями, слепящими глаза. Единственным положительным качеством было то, что в полночь оно казалось таким же оживленным как кладбище. Это давало возможность говорить свободно и не беспокоиться, что бы быть услышанными не в меру любопытными посетителями.
Мы прошли в глубину кафе и сели друг напротив друга в кабинке у окна. Молодая грудастая блондинка до тридцати, в приталенной желтой форме, которая выглядела так, как будто появилась прямо из 50-х, выпорхнула из пристройки.
— Вам подать напитки для начала? — спросила она, с улыбкой положив меню на стол цвета столовой кости.
— Мне колу. — Я повернулась к Габриэлю, который сидел на своем сиденье идеально прямо с руками на коленях. То, каким правильным он был, уже немного бесило.
— Только воду, пожалуйста.
— Без проблем. Я сейчас же принесу, — она улыбнулась и отошла.
— Четыре года.
Я посмотрела на него и мигнула.
— Что
— Я Воскрешенный на протяжении четырех лет, — сказал он спокойно. — Мне было двадцать один, когда я изменился, и это было четыре года назад.
— Четыре года. И это все? — я думала, это будет более впечатляющий срок. Может, век-другой.
— Сожалею что разочаровал, — сказал он спокойно. Его взгляд впился в меня, ожидая следующего вопроса.
Я была рада стараться.
— Было ли это по твоей воле?
— Я бы никогда не выбрал такое, — сказал он, наполняя каждое слово отвращением.
— Как это случилось?
Официантка подошла с нашими напитками и поставила их на стол перед нами.
— Вы готовы сделать заказ? — спросила она, не замечая сверхважний разговор который она только что прервала.
Я поняла, что даже не взглянула на меню. Не желая тянуть время, я сделала проверенный выбор.
— Чизбургер и картошка фри.
— Прекрасно. — Она быстро записала мой заказ у себя в блокноте и повернулась к Габриэлю. — А для вас?
— Ничего, благодарю.
— Вы уверены? — спросила она, наклонив голову к плечу и улыбнувшись ему. Этот жест казался кокетливым.
Он кивнул, решительно и не обращая внимания на флирт.
— Хорошо. Ну, если вы передумаете, просто позовите меня, — сказала она, указывая на табличку у себя груди с надписью «Лана».
Я подождала, пока она снова исчезла за стойкой.
— Ты расскажешь мне, как это случилось?
Он провел руками по лицу и кивнул. Догадываюсь что я, наконец, утомила его достаточно, чтобы выжать информацию.
— Это случилось четыре года назад, — начал он, выглядывая в окно, как будто бы вдалеке видел картины прошлого. — Я вернулся домой с задания в городе и обнаружил моего брата развлекающего Воскрешенных в нашей гостиной. Настоящих Воскрешенных, а не Потомков, как мы.
Мои глаза расширились.
— Видеть их приглашенными в моём доме, там, где жила моя семья, — я видела, как ярость охватывала его, словно давняя знакомая. — Я сделал единственную вещь, которую я умел. Ту, для которой меня всегда тренировали. Я отреагировал.
— В смысле, что ты победил их?
— Без лишних раздумий. — Он выглянул в окно снова, внимательно осмотрев парковку. — Позже, когда всё было кончено, я узнал, что Доминик встречался с одной из Воскрешенных девушек из того сборища, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — И он считал, что влюблен в неё.
— Ты хочешь сказать, что Доминик был влюблен в одну из Воскрешенных, будучи еще Анакимом? — я не понимала, почему я была так удивлена, это было как раз в его духе.
Он кивнул с непроницаемым выражением лица.