На живца

Паркер Роберт Б.

Хоук пожирал все это взглядом. Шагая почти бесшумно, погруженный в свои мысли, он, казалось, прислушивался к звукам, живущим внутри него. Я заметил, что люди инстинктивно, не задумываясь, уступают ему дорогу.

Ляйдсестраат считался торговым районом. Магазины выглядели респектабельно, а одежда в них была самой модной. В витринах красовались делфтский фаянс и подделки под него. Нам попадались магазины сыров, книжные лавки, рестораны. Целые ветчинные окорока манили прохожих. Жареные гуси соседствовали с корзинками,

полными черной смородины. На площади у Минт-Тауэр шумел рыбный рынок.

— Попробуй вот это, Хоук, — предложил я. — Ты ведь любишь рыбу.

— Сырую?

— Да. Когда я был здесь в последний раз, люди чуть не дрались из-за нее.

— А ты почему не ешь?

— Не переношу рыбы.

Хоук купил сырую селедку прямо с прилавка. Продавщица тут же вычистила ее, посыпала репчатым луком и подала Хоуку. Хоук осторожно откусил.

Потом улыбнулся.

— Неплохо, — сообщил он мне. — Не требуха, конечно, но довольно вкусно.

— Хоук, — прервал я его рассуждения. — Полагаю, что ты даже не знаешь, как выглядит настоящая требуха.

— Вы правы, босс. Я ведь вырос на птичьем молоке и витаминах. Ведь так, по-вашему, питаются в гетто.

Хоук доел селедку. Сразу за рыбными прилавками мы свернули налево и пошли по Калверстраат. На улице властвовали прохожие — никаких машин, чтобы не отвлекаться от магазинов.

— Похоже на Гарвад-сквер, — заметил Хоук.

— Да, куча магазинов, торгующих обувью «Фрай» и джинсами от «Ливане», дополненными блузками в деревенском стиле. А какого черта тебя понесло на Гарвард-сквер?

— У меня была одна дамочка из Гарварда, — объяснил Хоук. — Очень умная.

— Студентка?

— Обижаешь, старик. Я что, похож на воспитательницу из детского сада? Она была профессоршей. Говорила, что моя жизненная сила возбуждает ее. Понял?

— И как же ты нашел общий язык с ее собакой-поводырем?

— Что ты понимаешь? Она не была слепой. И находила меня великолепным. Называла меня ласково «мой дикарь». И считала, что Адам должен был выглядеть так, как я.

— Господи, Хоук, — прервал я его воспоминания. — Меня сейчас вырвет.

— Да, я знаю. Это было ужасно. Мы не смогли долго выносить друг друга. Она была для меня роковой женщиной. Хотя очень ничего в постели. И зад такой мощный. Верно говорю.

— Да я не спорю, — сказал я. — Ну вот, думаю, мы пришли.

Мы остановились перед выносным прилавком книжного магазина, на котором громоздились сотни книг и журналов. Еще больше этого добра было внутри. Множество книг на английском языке. Вывеска на стене сообщала: «Три суперэротических сеанса каждый час». Стрелка указывала куда-то в глубину магазина. На дальней стене красовалась такая же вывеска, только стрелка ныряла вниз.

— И какие же книжечки здесь продают? — заинтересовался Хоук.

Выбор был широк: от книг Фолкнера и Томаса Манна до книг на английском, французском

и датском. Я приметил Шекспира и Гора Видала, соседствовавших с пачками журналов, на обложках которых обнаженные женщины были скручены цепями, веревками, вожжами и другими путами, так что за ними невозможно было разглядеть тело. Можно было приобрести «Хастлер», «Тайм», «Пари матч» и «Гей-лав». Эту особенность Амстердама мне было трудно постигнуть. У нас такие порномагазины располагаются в особых районах, их еще поискать нужно. А здесь книжный магазин, который специализируется на клубничке, занимает место между ювелирным магазином и кондитерской. И торгует творениями Сола Беллоу и Хорхе Луиса Борхеса.

Хоук поинтересовался:

— Думаешь, она здесь живет? Можно проверить по табличкам на "К".

— Может, пройдем наверх? — предложил я. — Адрес этот.

— Давай, — согласился Хоук. — Вот и дверь.

Частично скрытая навесом, дверь располагалась как раз за книжным магазином направо.

— А что, если она дома?

— Я знаю, как это проверить.

Хоук ухмыльнулся:

— Отлично. Посмотрим. Пока ты будешь тут ковыряться, я посмотрю, нет ли ее среди любителей порнухи там внизу.

— Хоук, в таких делах я всегда числил тебя активным деятелем, а не посторонним наблюдателем.

— Нелишне кой-чего и перенять. Учиться никогда не поздно. Совершенных людей не бывает.

— Это уж точно.

— Мы собираемся торчать тут круглосуточно?

— Нет. Только днем.

— Это хорошо. Полдня бдим, полдня спим. Не переломимся.

— На этот раз нам будет труднее. Кэти знает нас обоих, и если она здесь, то будет осторожна как лиса.

— К тому же, — добавил Хоук, — если мы будем мозолить здесь всем глаза, то любой местный полицейский вправе поинтересоваться, что мы тут делаем.

— Это в том случае, если они хорошо несут свою службу.

— Не спорю.

— Будем меняться местами, — предложил я. — Я полчаса постою у магазина готовой одежды, а потом пойду туда, где торгуют цыплятами, ты же займешь мое место. Так и будем курсировать, меняясь через полчаса.

— Лады, — согласился Хоук. — Только проведем смену не так регулярно. Лучше действовать по ситуации. Ритм не должен быть равномерным.

— Хорошо. Все равно она не проскочит мимо нас, если нет черного хода.

— Ты бы покараулил здесь для начала, малыш, а я смотаюсь проверить, где тут запасные выходы. Загляну в магазинчик и обойду квартал, узнаю, что есть хорошего.

Я согласился:

— Если она в твое отсутствие уйдет, то я пойду за ней. Встретимся в гостинице.

Хоук кивнул:

— Пока, шеф, — и направился в сторону магазина. Он прошел вглубь и спустился вниз по лестнице. Через пять минут появился наверху и с довольной улыбкой покинул магазин.

— Почерпнул ценную информацию? — спросил я.