На Юпитере
Шрифт:
– Мы думали, что нам конец. Но Хэллоуэй нас спас. Он врубил на полную кормовые ракетные двигатели! Как он и предполагал, плотная атмосфера оказала достаточное сопротивление, чтобы заставить нос корабля задраться. Всё бы ничего, но от этого резкого виража у нас кишки завязались узлом. Мы с Суинертоном мгновенно отрубились. Хэллоуэй, бог знает как, сохранил самообладание и направил корабль к поверхности, по-прежнему на ровном киле и на бешеной скорости, как экспресс.
– Как совершить посадку? Хэллоуэю пришлось решать всё самому. Едва различая поверхность сквозь мутный, непроглядный воздух, он заметил озеро сжиженных
– «Мягко», сказал я? Это было так же «мягко», как если бы пятидесятифутовый великан качал колыбель. Нас буквально швыряло от стенки к стенке, пока валы этого юпитерианского озера катились под напором яростного ветра и сверхгравитации.
– Но мы спаслись – и были благодарны за это до глубины души. С помощью малых импульсов ракетных двигателей Хэллоуэй направил нас к берегу, и мы причалили к тому, что, по всей видимости, является замерзшим диоксидом серы. После этого мы просто обмякли в креслах, дремали и восстанавливались после событий последних восемнадцати часов. В конце концов мы кое?как доползли до еды, а я занялся починкой радио – несколько проводов оборвались.
– Ну вот мы и здесь. Наружу мы еще не выходили, но это потрясающее чувство – знать, что мы первые люди, оказавшиеся на поверхность Юпитера. Сомневаемся, что даже древние марсиане пытались сделать это, ведь здешняя гравитация в шесть раз превышает ту, к которой они привыкли у себя на Марсе!
– Морально мы рады этому достижению. Но физически… Каждый из нас чувствует себя так, будто тащит на спине гору. Мы весим примерно по пятьсот фунтов каждый. Мышцы ломит от этой нагрузки. Следующие двенадцать часов мы собираемся просто лежать пластом на полу и отдыхать, а потом уже решать, что делать дальше.
– До связи.
Снова Гиллуэй, с Ганимеда.
Это сообщение привело нас в неистовый восторг. Мы всё еще ликуем, ведь напряжение последних тридцати шести часов наконец спало. Но эйфория уже проходит. Это была всего лишь посадка. Теперь ребятам предстоит искать свинцовую руду. Сколько времени это займет? И как долго они смогут выдерживать эту сокрушительную гравитацию?
Мы позволяем себе надеяться. Но, если быть откровенным, шансы по?прежнему не в нашу пользу.
Продолжу завтра, когда придёт следующий отчёт Парлетти.
Отныне я буду передавать сообщения ежедневно, чтобы держать вас в курсе событий. Экономия энергии теперь не имеет значения.
Двести семьдесят девятый день.
Час назад поступил отчет Парлетти. Отныне я буду приводить только его отчеты. Жизнь в нашем лагере здесь, на Ганимеде, полностью замерла. Мы просто коротаем время, пока наши люди на Юпитере не выполнят свою миссию – если они её выполнят.
Вызываю Ганимед! – передал Парлетти. – Сегодня утром мы проснулись с таким ощущением, будто спали под грудой камней. Гравитация, честно говоря, просто ужасающая. Даже подняться с пола стоило колоссальных усилий. Нам пришлось переворачиваться на живот, медленно вставать на четвереньки и, цепляясь за настенные поручни, с трудом выпрямляться. Потом
После того как мы поели и попили воды, нам стало немного легче. Первым делом нужно было разобраться, где именно мы находимся. Суинертон поднялся в смотровую башенку и осмотрелся. Из-за густого тумана видимость была плохая.
Туман имеет отчетливо красноватый оттенок, что и неудивительно, ведь мы находимся в районе Большого Красного Пятна. Он никогда не бывает неподвижным. Потоки красноватого тумана непрерывно мчатся то туда, то обратно; временами они налетают с такой силой, что корабль начинает трясти. Наш манометр показал, что атмосферное давление составляет девяносто фунтов на квадратный дюйм. Мы подозреваем, что здешние пары внизу, у поверхности, почти перешли в жидкое состояние – исключительно из-за давления.
Освещение здесь очень своеобразное. Над нами – шесть тысяч миль тяжёлых паров, включая криптон, метан, аммиак, бромистый водород, тяжёлый водород и полимеризованный азот. Если здесь и есть кислород, то только в какой?то связанной форме – например, в виде закиси азота.
Солнечный свет едва протискивается сквозь это газовое месиво, разливаясь мертвенно-бледным, зловещим сиянием. Сквозь эту плотную пелену не видно ни одного спутника. Мы чувствуем себя внутри подводной лодки, находящейся на дне газового океана.
И вдруг Суинертон вскрикнул.
– Жизнь! – выдохнув, проговорил он. – Здесь внизу есть жизнь!
Мгновение спустя мы с Хэллоуэем и сами увидели проявление жизни, пронёсшееся мимо нашего иллюминатора, взмахивая крыльями. Небольшое крылатое существо с клювом, как у ястреба, сделало круг возле шлюпки, словно из любопытства, а потом лениво улетело прочь. В этой плотной среде оно скорее плыло, подобно рыбе, нежели летело, как птица. Но только представьте: какое-то существо способно жить в этом адском вареве вместо воздуха! Суинертон говорит, что его метаболизм должен быть абсолютно чужд всему, что мы вообще способны вообразить.
– Не до этого, – сказал я, когда первое изумление прошло. – Нам нужна свинцовая руда. Больше всего шансов найти её у края той гигантской впадины. Видишь её?
Суинертон не видел, хотя кривизна Юпитера настолько незначительна, что за завесой тумана в пределах прямой видимости должны лежать сотни миль суши. Нам приходилось лишь угадывать свое местоположение. Мы знали, что находимся к востоку от исполинского провала, поскольку заметили его еще при спуске. Но как далеко? Был только один способ это выяснить.
Хэллоуэй, сев за пульт управления, осторожно вывел корабль обратно на озерные просторы, и мы взлетели. Наши сердца замерли, когда показалось, что нам вообще не удастся оторваться от поверхности водоёма. Мы решили, что навсегда застряли на Юпитере – его гравитация держала нас, будто мы были мухами на липкой ленте!
Потребовалась вся мощь ракет, чтобы поднять нас хотя бы на дюйм – даже после разгона на расстоянии в десять миль! Гравитация здесь просто невероятная. Только плотный воздух, создававший подъёмную силу при нашей огромной скорости, вообще позволил кораблю оторваться от поверхности. А потом, удерживая минимальную скорость в тысячу миль в час, корабль продолжил медленно набирать высоту.