На Юпитере

Биндер Эндо

Эта мысль по-прежнему придавала нам сил. Улыбаясь, Карсен испекла кофейный кекс, и, пока мы его ели, никто ни разу не спросил Суинертона, как продвигаются дела. Мы шутили, смеялись и пели.

Тарнею пришла в голову идея.

– Леди и джентльмены! – пропищал он, подпрыгивая на месте. – Глядите, перед вами Дикарь с Борнео! Всего за десять центов!

А снаружи, точно огромный немигающий глаз, сиял Юпитер. Он словно наблюдал за крошечными существами из другого мира, осмелившимися вторгнуться в подвластные ему чертоги.

Сегодня результатов

по-прежнему нет.

Однако Суинертон утверждает, что мы побеждаем в гонке со временем. Половина реагентов уже проверена. С оставшейся половиной будет покончено за три дня.

Это ободряющая новость, но напряжение даёт о себе знать. Тем не менее у нас все еще хватило духу заключить пари о том, какой именно реагент окажется спасительным. Мы устроили тотализатор, разделив оставшиеся химикаты на десять групп и распределив их между собой. Кто станет победителем? Приз – привилегия первым сообщить Земле «Тайну пирамид», когда она будет раскрыта. Немалая честь!

ГЛАВА VIII. Пленники Ганимеда

Сто семьдесят пятый день.

Суинертон, Парлетти и фон Целл стремительно сокращают список реагентов. По иронии судьбы, нужное вещество, похоже, окажется в числе самых последних образцов. Тарней говорит, что если оно окажется самым последним, он больше никогда в жизни не поверит в закон вероятностей.

Чертёнок окончательно перестал мутировать. Сегодня отпали зачатки раздвоенных рожек, и он вернулся к тому виду, в котором мы его нашли. Каким бы ни был этот реагент, он определенно уложил фермент мутации на обе лопатки.

Хэллоуэй, уже строя планы на будущее, пытается уговорить капитана Этвелла разрешить ему отправиться на Каллисто на спасательной шлюпке.

– Дайте мне провести один день у той пирамиды на Каллисто, – заявляет Хэллоуэй, – и я дам вам ответ на марсианскую загадку!

Как же мы будем горды, когда этот день настанет. Поиски, начавшиеся на Марсе и продолжившиеся на Венере и Меркурии, увенчаются успехом на Юпитере.

Время неумолимо движется вперед.

К сегодняшнему дню список реагентов сократился до десяти. Их добавили в ферментную культуру. Завтра мы узнаем, какой из них станет нашим спасением.

Сегодня Чертёнок снова набедокурил. Совсем как земная обезьянка, он сует свои лапы решительно во всё. Он нашел тлеющую трубку Маркерса, затянулся ею, а затем рассыпал горящие угли в платяном шкафу, где прятался. Мы вовремя почувствовали запах дыма и, к счастью, потушили пламя прежде, чем оно успело причинить серьезный ущерб.

– Ничего страшного, Чертёнок, – сказал Тарней, обнаружив, что одна из его рубашек безнадежно испорчена. – Ты дал нам зацепку для поиска реагента. Так что от тебя всё же больше пользы, чем вреда.

Все мы были настроены благодушно и лишь посмеялись над случившимся. Завтра нашим мучениям придет конец – ну или сразу после того, как антидот выведет ядовитый

фермент из нашей крови.

Мои отчёты становятся короче, поскольку мне всё труднее работать с клавишами.

Сто семьдесят седьмой день.

Плохие новости, Земля! Точнее, сразу две ужасные новости.

Итак, сегодня утром Чертёнок устроил более серьёзную проделку. Он забрался в аппаратуру в рубке управления и каким?то образом закоротил электрическую систему. Тарней считает, что он, должно быть, быстро переключил несколько тумблеров подряд.

Мы услышали шипение раскалившихся проводов, за которым последовала серия взрывов. Чертёнок в испуге выскочил оттуда и прижался к ногам Карсен. Мы ворвались внутрь и обнаружили, что помещение заполнено дымом и запахом озона.

Тарней быстро вырвал главный силовой кабель, чтобы предотвратить новые короткие замыкания. Когда воздух очистился, он открутил панели и заглянул за них, чтобы осмотреть проводку. Все превратилось в сплошной оплавленный ком! Хуже того, треснула основная батарея аккумуляторов, и весь электролит вытек. Сила взрыва расколола напольную плиту, и драгоценные соли свинца ушли через трещину в вакуумное пространство у самой обшивки корабля.

Когда капитану Этвеллу доложили об ущербе, он развернулся и решительно зашагал к Чертёнку.

– Нет, капитан! – с жалостью воскликнула Карсен. – Чертёнок не понимал, что делает. И вообще, помните, он ведь спас нас от фермента…

– Спас ли? – Из лаборатории как раз медленно вышел Суинертон, а за ним Парлетти и фон Целл. Их лица были бледными и растерянными. – Мы проверили последний реагент, – прохрипел Суинертон. – Ни один не сработал.

Это страшный удар.

Мы совершенно сбиты с толку – и потеряли всякую надежду. Реагент, каким бы он ни был, подействовал на Чертёнка. Но, очевидно, он не работает с человеческой кровью.

Нашим последним выходом было бы попытаться вернуться обратно на Землю. Но теперь мы не можем. Тарней говорит, что ремонт займёт дни, а то и недели. А наши руки – наши огромные, распухшие руки…

Чертёнок мёртв. Этвелл застрелил его и выбросил тело наружу. Не из бессмысленной мести глупому зверьку, как он сказал, а чтобы Чертёнок не натворил ещё большей беды.

Большей беды! Разве может случиться что-то хуже?

Сто семьдесят девятый день.

Мы спасены! По крайней мере, от угрозы мутации.

Вчера утром Суинертон вышел из оцепенения и принялся разглядывать нас одного за другим, точно образцы под микроскопом. Мы подумали, что он сошел с ума. И уверились в этом еще больше, когда он издал радостный вопль.

– Вы все не меняетесь уже пять дней! – объявил он нам. – Никаких изменений! Ни волосы не выросли, ни ногти. Пять дней назад мы перестали мутировать!

Мы едва осмеливались ему верить. Но, поразмыслив, поняли, что он прав. Никто из нас не мог припомнить, чтобы ногти или волосы продолжали расти с прежней жуткой скоростью.