На виду

Уиллис Дэн

— Посмотри на его руки. — Он указал на ряд мозолей в местах, где пальцы соединяются с ладонью. — Чем бы он ни зарабатывал на жизнь, его руки в постоянном напряжении. Я бы сказал, что он какой-то ремесленник, скульптор или, может быть, плотник.

— Для плотника на его руках слишком много порезов, — сказал Игги. — Когда работаешь с деревом, занозы неизбежны. Но я думаю, ты прав насчёт того, что он состоятельный человек. Чем бы он ни занимался, это приносило ему хороший доход.

— Значит, он живёт не здесь, — сказал Алекс. —

Так что же он здесь делал?

— Может, мы предполагаем то, чего не должно быть, — сказал Игги. — Может, он здесь не чужой. Отец Гарри получал пожертвования из разных источников, может, он его покровитель.

— В таком случае сестра Гвен могла его знать. — Алекс повернулся, но остановился. Сестра Гвен повидала гораздо больше, чем подобает святой старушке. Как он может с чистой совестью подвергать её ещё большему испытанию?

— Я позабочусь о том, чтобы все братья и сёстры были в безопасности, — сказал Игги, заметив колебания Алекса. — Пока их не видно, она должна быть в силах.

— Она сильная, — сказал Алекс. — Я никогда не встречал человека с таким упорством. Просто несправедливо заставлять ее снова и снова переживать то, что случилось, когда она открыла эти запертые двери.

— Она хочет узнать, что здесь произошло, не меньше нашего, — сказал Игги и положил руку на плечо Алекса. Он был прав, но от этого Алексу не стало легче. Он направился в сторону кухни, а Игги остался, чтобы прикрыть как можно больше тел.

Пять минут спустя Алекс провел сестру Гвен через открытые двери Большого зала и по каменному полу к столу в глубине зала. Она шла уверенно и целеустремленно, но держалась за руку Алекса так, словно шла по краю обрыва, где неверный шаг означал верную смерть.

— Я знаю его, — сказала она, несколько мгновений вглядываясь в его лицо. — Он приходил сюда каждое воскресенье на мессу.

— Вы знаете, как его зовут? — спросил Алекс.

— Чарльз Бомонт, — ответила сестра Гвен. — Я помню его, потому что каждую неделю он просил отца Клементина благословить его.

— Откуда мистер Бомонт знал отца? — спросил Игги. Сестра Гвен вздохнула и покачала головой.

— Не знаю.

— Вы знаете о нем что-нибудь еще? — спросил Алекс.

Старая монахиня замялась, и на ее лице отразилась печаль.

— Наверное, мне не стоит говорить. — Она подняла глаза на Алекса, и ее темные глаза впились в него, как делали это много раз в его юности.

— Все в порядке, — сказал он. — Мы просто хотим докопаться до истины. Ради отца Гарри и ради вас.

Она кивнула и потрепала Алекса по щеке своей морщинистой рукой.

— Отец однажды сказал мне, что мистер Бомонт был вором, — сказала она. Алекс этого не ожидал. Он посмотрел на только что вернувшегося Каллахана, и здоровяк-лейтенант склонился над трупом. — Я никого из них не знаю, — сказал он. — Я попрошу местных ребят взглянуть.

— Спасибо, сестра Гвен, — сказал Алекс,

беря её за руки. На мгновение он вспомнил, как она держала его за руки и утешала, когда он был ребёнком. Теперь настала его очередь.

Женщина-полицейский вывела сестру Гвен из Большого зала, и Алекс почувствовал прилив гнева, увидев, какой осунувшейся и уставшей она выглядит.

— Что теперь? — спросил он, снова поворачиваясь к телу Чарльза Бомонта.

— Вот, — сказал Игги, вкладывая ему в руку два доллара.

— На что? — спросил Алекс.

— На такси, — ответил Игги. — Иди домой. Отдохни.

Алекс открыл рот, чтобы возразить, но Игги его перебил:

— Ты сделал всё, что мог. Мне ещё нужно взять образцы крови у полудюжины жертв, а потом я должен отчитаться перед сотрудниками университета, когда они приедут, иначе я бы поехал с тобой.

— Должно быть, мы можем что-то ещё предпринять.

— Например, что? — спросил Игги. — Ты уже дважды обошёл всю комнату с фонариком. Ты опросил единственного свидетеля, и теперь мы знаем имя и возможную профессию единственного человека в комнате, который выглядит так, будто ему здесь не место. И он выглядит как первый заражённый. По крайней мере, здесь.

— Но…

— Пока ничего не прояснится, мы в тупике. А теперь тебе нужно заниматься делами, и завтра рано утром Лесли будет ждать тебя в офисе. Иди домой.

Алекс понимал, что Игги прав, но все равно не мог с этим смириться. Он был детективом, черт возьми, и должен был что-то придумать.

Но ничего не приходило в голову.

— Ладно, — сказал он, засовывая купюры в карман. — Но если что-то случится, позвони мне.

— Конечно, старина, — ответил Игги и подтолкнул Алекса к двери.

Проходя мимо накрытого простыней тела отца Гарри, Алекс остановился. Игги перевернул его на спину и сложил руки на груди, прежде чем накрыть простыней. Алекс благоговейно опустился на колени и откинул простыню с лица старика. Оно выглядело точно так же, как накануне днем, если не считать нескольких воспаленных фурункулов. Казалось, что он просто спит, такой он был спокойный и умиротворенный.

Но это было не так.

Алекс и раньше сталкивался со смертью, но никогда не видел ничего подобного. Отец Гарри не умер во сне и не стал жертвой какого-то ужасного несчастного случая. Кто-то сделал это с ним. Это было убийство.

— Прости меня, отец, — сказал Алекс хриплым голосом. — Я должен был остаться. Я должен был быть здесь. Может быть, я смог бы это предотвратить.

Он смотрел на безмятежное лицо, но ответа не последовало.

Алекс и раньше злился, но в тот момент его охватила ярость, которая, казалось, заполнила все его существо и выплеснулась в сжатых кулаках. Из-под ногтей на ладонях сочилась кровь.

— Я знаю, ты бы этого не одобрил, — прошептал он. — Но я найду того, кто это сделал. И позабочусь о том, чтобы он умирал медленно.