На виду
Шрифт:
— Я осмотрюсь с помощью окулуса, — сказал Алекс. — Может быть, здесь что-то можно разглядеть в призрачном свете.
— Ты думаешь, что все произошедшее здесь было волшебством, — сказал Игги, одобрительно кивая. — Хорошо. Когда закончишь, узнай, что известно сестре Гвен. К тому времени она уже успокоится и сможет поговорить с нами.
Алекс поставил на пол свой набор, а Игги отошел, чтобы поговорить с лейтенантом Каллаханом. Через мгновение он вернулся в сопровождении двух офицеров.
Если Игги был прав и то, что убило отца Гарри, сделало это всего
Призрачный зеленый свет заструился из линзы фонаря, заливая комнату своим сиянием. Для обычного зрения оно казалось тусклым и размытым, но через окулус комната наполнилась светом, а темные скамьи и столы резко контрастировали с ним. Окинув взглядом помещение, Алекс увидел, как на открытом пространстве перекрещиваются энергетические импульсы, словно круги на воде от камней, одновременно брошенных в пруд. Линии отражались друг от друга и сплетались, образуя новые узоры.
Алекс проследил за каждым импульсом до его источника, но все они заканчивались у одного из камней, на которые он ранее нанес барьерную руну. Все они работали идеально, излучая магию и не подпуская дождь. Но кроме них, в комнате не было никакой другой магии.
Что еще может убивать быстро? Яд?
Алекс вернулся к своему набору и достал кольцо из нефрита. Это был не бледно-зеленый азиатский нефрит, а темный, цвета лесной зелени камень с Аляски, который иногда называют нефритом. По всей окружности камня с обеих сторон были вырезаны руны. Кольцо висело на кожаном шнурке, срезанном с пояса отравленного человека.
Взяв камень чистоты, Алекс направился к дальнему столику, где стоял большой котелок с супом. Он был почти пуст, а значит, что бы здесь ни происходило, все началось всерьез только после того, как бродяги вернулись за добавкой. На дне осталось около 2,5 см холодного застывшего супа.
Более чем достаточно.
Алекс опустил камень чистоты в суп и, досчитав до десяти, вынул его. Если бы суп был отравлен, кольцо засияло бы ярко-желтым нездоровым светом, но, когда он вытащил его из густой массы, оно осталось темно-зеленым.
Для верности Алекс проверил все тарелки, в которых еще оставался суп. Ни в одной из них не было яда.
Разочарованный, Алекс протер камень чистоты и вернул его в свой набор. Снова надев окулус, он вынул горелку с призрачным светом и заменил ее на горелку с серебряным светом. На этот раз комната осветилась так ярко, что глазам Алекса потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к свету. Повсюду были следы рук, рвота и моча. Из-за протекающей крыши все старые улики смыло, так что все это было в новинку.
Судя по всему, в какой-то момент в комнате царил хаос. Следы рук указывали на то, что люди ползли по полу и в конце концов падали, теряя сознание из-за странной болезни. Похоже, здесь произошла какая-то драка:
Больше всего следов рук и пальцев было вокруг тяжелых дубовых дверей, отделявших Большой зал от фойе и спален, и на самих дверях. Судя по всему, двери были заперты, и все оказались в ловушке. Но это было бессмысленно. У отца Гарри в кармане был ключ от этой двери. Его не могли запереть.
Все это было интересно, но, изучив все следы, Алекс так и не приблизился к разгадке произошедшего.
Пора было поговорить с сестрой Гвен.
Он вернул окулус и лампу в свой набор и направился на кухню.
— Узнал что-нибудь? — спросил Каллахан, когда он вышел в фойе.
— Не особо, — признался Алекс. — Я хочу поговорить с сестрой Гвен.
Каллахан развернулся и последовал за ним на кухню, открыв свой блокнот. Сестра Гвен сидела за маленьким столиком, за которым братья и сестры из миссии принимали пищу, закутавшись в одеяло. В руках она держала кружку с чаем, и дрожь в ее теле утихла.
— Алекс, — сказала она, увидев его. — Ты должен нам помочь. — Ее голос звучал отстраненно, но твердо.
— Я помогу, сестра, — сказал он, присаживаясь рядом с ней. — Расскажите, что произошло после того, как я ушел вчера вечером.
Она медленно выдохнула и посмотрела Алексу в глаза. Он увидел в них страх и боль, две вещи, на которые, как ему казалось, пожилая монахиня была не способна.
— Мы только что открыли двери для ужина, — тихо сказала она. — Я устаю, помогая с готовкой, поэтому отец… отец Клементин разрешает мне вздремнуть в моей комнате до девяти, когда он проводит вечернюю службу для бедных. Меня будят колокола, но… — на ее глазах выступили слезы, и она зажмурилась, так что слезы покатились по щекам. — Но колоколов не было. Я проснулась только в два часа ночи.
— И что было дальше? — мягко спросил Алекс.
— Я спустилась вниз, чтобы проверить, заперта ли входная дверь, но она была распахнута настежь. За стойкой никого не было, поэтому я пошла к отцу Клементину, но его комната была пуста. Я заглянула в другие комнаты, но там никого не было. Я вернулась сюда, чтобы проверить Большой зал, но двери были заперты.
— Это необычно? — спросил Каллахан.
— Нет, — сестра Гвен покачала головой. — Любой, кому нужно где-то переночевать, может остаться здесь, но мы их запираем.
— Несколько лет назад один из бродяг встал посреди ночи и напал на монахиню, — объяснил Алекс. — С тех пор двери запирают.
— Поскольку я не смогла найти отца Клементина, я пошла и взяла запасной ключ из его кабинета. Когда я спустилась и открыла дверь… — Она покачала головой, словно пытаясь подобрать слова. — Все были в Большом зале. — Она умоляюще посмотрела на Алекса. — Все были мертвы. — Она опустила взгляд на кружку в своих руках. — Все мертвы.
Алекс сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он всегда считал сестру Гвен образцом силы и веры. При виде её в таком состоянии ему захотелось кого-нибудь хорошенько избить.