На Темной Стороне
Шрифт:
Пятьсот тысяч тонн... Много это или мало можно было понять по тому, что когда танкер двигался по вращению планеты, Земля ускоряла обороты вокруг оси: хоть не на часы, понятно, но все же заметно для не таких уж и совершенных приборов, а когда груженый нефтью танкер двигался против вращения, то планета настолько же замедляла вращение.
Это был уже шестой танкер такого нефтеизмещения, так что они взаимно ускоряли и тормозили планету, а на верфи в Осаке уже началось строительство танкера в полтора раза крупнее.
Над морем полыхал сказочной
Однако экипаж, который эти закаты наблюдал каждый вечер, посматривал больше на часы: через полчаса соревнование с чемпионата мира по боксу среди тяжеловесов! Уже все телевизоры на танкеры переключены на тот канал, уже заключены пари, на Мурмадана три к одному, уже в холодильнике дожидается коллекционная бутылка виска для угадавшего счет....
Двое остались в рубке, архаизм: все приборы работают на авто, могучая и чувствительная электроника просчитывает впереди массу и гребень каждой волны на сотни миль вперед,
Наконец солнце опустилось, некоторое время багровые краски сползали с небосвода, затем наступила настоящая непроглядная тропическая ночь.
В этой тьме по волнам несся крохотный катер. Он догонял танкер с кормы. Огни потушены, четыре человека скорчились, напряженно всматривались в черную громаду, что уже заслонила половину звездного неба.
– Прибавь, – послышался негромкий голос. – Такая громада, а прет как линкор!
– Мотор гремит, – ответил второй. – Услышат.
– Филипп, это у тебя в голове гремит. Над нами восемнадцать этажей! Много бы ты услышал с такой крыши? Готовься, первому тебе.
– Слава, не каркай под руку...
Черная громада наплывала медленно, уже две трети неба стало угольно черным. Катерок подбрасывало, Филипп стиснул зубы, повел плечами, их оттягивал тяжелый автомат с запасными дисками. Сзади шумно дышал Борис, тоже катакомбник, единственный из всей пятерки, кто не только служил в армии, но даже одно время побывал в спецчастях, принимал участие в настоящих боевых действиях.
Темные фигуры вскарабкались на борт танкера незамеченными. Первый патрульный, тоскующий и до глубины души несчастный, что его оставили наверху в такое время, уже второй раунд, ощутил как в спину уперся холодный ствол автомата. Суровый голос сказал негромко с сильным славянским акцентом:
– Сколько вас?
– Только не стреляйте, – прошептал охранник умоляюще. – Только не стреляйте... Там трое. Оружие во второй комнате, у нас его никто даже не носит...
– Почему? Оружие должно находиться там, где вы спите. Если вы охрана, а не...
– Только не стреляйте!.. Жарко... Натирает.
– Зови, – велел голос за спиной. – Иначе всех просто убьем. Понял?
– Да-да, только не стреляйте!
Он позвал вполне искренне, оправдывая себя тем, что не просто из трусости и желания спасти жизнь любой ценой, а спасает жизни напарникам, иначе эти террористы... явно же террористы
Несколько фигур скользнули в тень. Когда вышел раздраженный помощник капитана, откуда могут взяться поломки, послышался глухой стук. Его подхватили, мигом залепили рот, связали и бросили в укромное место. Охранник под дулом пистолета вызвал еще троих, за остальными пришлось спуститься в кают-компанию.
Это был роскошный зал, заполненный грохотом, воплями, смачными ударами перчаток о перчатки, потным плечам, локтям. Оставшиеся члены команды не отрывали глаз от озверелых тяжеловесов, что месили друг друга с неподдельной жаждой убийства, ибо когда перед юсовцем маячит приз в пять миллионов, он готов убить не только соперника, но и всю свою семью.
Орущие, озверелые, выкрикивавшие угрозы и сами стремящиеся на ринг, чтобы показать как надо драться, они обмочились от ужаса, когда увидели нацеленные им в лица пистолеты и автоматы.
– Даже не дышать, – предупредил Филипп жестко. Он переводил прицел с одного на другого, с омерзением видел как их трясет, как штанины темнеют, намокают, на полу растекаются лужи. – Это не ограбление, как вы могли подумать. Мы террористы, если до кого-то еще не дошло. И будем убивать, если кто-то даже не так посмотрит.
Слава придирчиво держал всю команду под прицелом, стоя в дверях. В его руках был новенький «узи», купленный на деньги Дмитрия. Как они тогда с Дмитрием решили, они – самые новые русские. И ведут себя как самые новые.
Глава 23
Исполинская масса черной нефти двигалась через прозрачные воды, отделенная от нее лишь тонкой оболочкой корпуса. Гораздо более тонкой и хрупкой, чем яичная скорлупа. Из воды высовывался только самый краешек этого яйца, чистый и белоснежный, обманчиво благополучный, ползущий уверенно и неторопливо, в наиболее экономном режиме, хотя на самом деле Филипп велел гнать на форсаже, не жалея ни топлива, ни машин.
Эфир бурлил, Филипп подключился к Интернету, с растущим изумлением посмотрел на себя в темном костюме и в белой маске. Похоже, через спутник за ними наблюдают неотрывно, а уже сейчас сюда направляются отряды антитеррора. Первые наверняка прибудут имперцы, их базы по всему миру, затем свита хвостозаносителей: британцы, немцы, турки...
Он поерзал, чтобы оказаться прямо перед телекамерой, включил экран и сказал громко:
– Говорит катакомбная церковь!.. Танкер не просто захвачен. Мы только что установили мощные заряды по всей длине корпуса. При первой же попытке высадки ваших коммандос все будет взорвано.
Замигали десятки огоньков, с ним пытались связаться со всего света, Филипп ткнул пальцем наугад, вспыхнуло жесткое лицо немолодого человека, привыкшего отдавать приказы чуть ли не с рождения. Злые глаза уставились в Филиппа с такой интенсивностью, что он ощутил толчок в грудь, словно о бронежилет расплющилась мелкая пулька.