На ромашке не гадай
Шрифт:
5
Спустя несколько дней Джин сама предоставила Энди подобную возможность.
– Ну как прошел день? – спросила она, забирая у Энди докторский саквояж и ставя на специально выделенную для этого в прихожей полку. – Выглядишь усталым.
Энди привычно черкнул губами по ее щеке: такой ритуал выработался у них за годы совместной жизни – поцелуй по возвращении домой откуда бы то ни было.
– Немудрено выглядеть усталым после такого количества принятых пациентов. Все старики будто сговорились явиться сегодня ко
Джин произнесла что-то неразборчивое, но, судя по тону, сочувственное. Кивнув, Энди повернул было в гостиную, но спохватился и спросил:
– А ты как?
Она пожала плечами.
– Обычный день. Правда, голова болит. Сегодня по радио предупреждали о магнитных бурях.
– Ну да, мои старички и старушки тоже поголовно массировали виски и кляли мигрень.
– Вполне разделяю их негодование, – усмехнулась Джин.
– А как Тим?
– Похоже, лучше всех. Он сейчас у Дейви. Тому купили какую-то новую компьютерную игру, и Тим побежал взглянуть. – Речь шла о соседском мальчике, с которым Тим был очень дружен.
Кивнув, Энди направился в гостиную, устало опустился на стоявший напротив телевизора диван и взял пульт дистанционного управления.
Чуть помедлив, Джин двинулась следом и тоже присела, но не на сам диван, а на толстый мягкий подлокотник. Спустя еще несколько мгновений она провела языком по губам, как будто борясь с сухостью во рту, затем негромко произнесла:
– Может, поговорим?
– Что? – спросил Энди, не сводя глаз с экрана, на котором шла трансляция бейсбольного матча.
– Ну, побеседуем… обсудим что-нибудь.
– Что именно?
Джин слегка растерялась.
– Да что угодно! Возможно, ты хочешь что-то сказать мне…
Однако Энди продолжал смотреть на телевизионный экран. Не дождавшись ответа, Джин заговорила вновь:
– Что касается меня, то хочу извиниться за… ну, за тот маленький инцидент, который произошел между нами в спальне, после дня рождения Тима. – Энди молчал, поэтому Джин вынуждена была с некоторым нажимом спросить: – Помнишь?
– Умху…
– Значит… я прошу прощения… Да ты слышишь меня или нет?
– Тсс! Что ты так кричишь…
– Потому что ты не слушаешь меня!
– Ошибаешься, слушаю и могу повторить каждое слово.
– Прекрасно! Что я сказала минуту назад?
Энди наконец повернулся к ней.
– Вроде что-то о дне рождения Тима? – Он помассировал кончиками пальцев переносицу. – Тебе правда нужен этот разговор? Если нет, я бы предпочел отложить его. Что-то и у меня голова разболелась… Давай позже поговорим, ладно? Когда-нибудь…
Уитни Хьюстон всегда умиротворяла Джин. Изысканные сочные рулады неповторимого голоса любимой певицы проливались в душу Джин бальзамом. Расположившись возле музыкального центра, она гладила простыни и наволочки, и на ее лице блуждала неосознанная улыбка.
Как вдруг…
– Ох,
Шагнув к центру, он нажал на кнопку, после чего музыка прекратилась и диск выехал на подставке из щели.
Джин стиснула зубы. У нее выдался в банке напряженный день, позже она переделала массу домашней работы, уложила в кровать Тима, прочитала ему на сон грядущий главу из книжки о похождениях робота Малькольма, выслушала брюзжание Энди о дурацких больничных нововведениях – как будто только у него одного существуют проблемы на службе! – и под конец почувствовала себя совершенно разбитой. Единственное, чего ей хотелось, так это немного послушать музыку, только и всего. Неужели даже это нельзя себе позволить?
– Зачем ты выключил? – изо всех сил сдерживаясь, произнесла она. – Можно было сделать тише, хотя громкость и без того минимальная.
– Но я-то слышу! – возразил Энди.
– Ты находишься в другой комнате.
– И что с того? Здесь стены не полуметровой толщины.
– Все равно, я достаточно убавила громкость. И потом, когда я ставила этот диск в прошлый раз, ты сказал, что тебе нравится Уитни Хьюстон.
– А сейчас разонравилась! Неужели я не могу себе позволить немного побыть в тишине?
Джин разинула рот: Энди произнес то же самое, о чем только что подумала она, только с противоположным смыслом.
Пока Джин стояла с утюгом в одной руке и наволочкой в другой, Энди двинулся к выходу, однако на полпути передумал, вернулся и сел на стул.
– Что такое? – спросила Джин.
Он раздраженно дернул плечом.
– Ничего. Разве я не могу посидеть с тобой?
– Можешь, конечно, только я не понимаю… почему в последнее время у тебя такое скверное настроение?
– Нормальное настроение, тебе показалось.
– Да, разумеется! Особенно когда ты на днях пнул ногой стул на кухне.
– Ах это…
– Что, скажешь, ничего не было?
– Ты придаешь этому слишком большое значение. На самом деле я случайно споткнулся.
– Ну да, так что стул отлетел к стене и едва не развалился на части!
Прищурившись, Энди проворчал:
– Хорошо, пусть даже я пнул его намеренно, но ты, оказавшись на моем месте, тоже не пребывала бы в радужном настроении.
Джин вскинула бровь.
– Ты имеешь в виду неприятности на работе или что?
Не успела она закончить фразу, как Энди с побелевшими от бешенства глазами – чего с ним прежде никогда не случалось – прошипел:
– А, все-таки ты не такая бесчувственная, как можно подумать!
Если бы кто-то сказал Джин, что когда-нибудь ей доведется увидеть Энди таким взвинченным и услышать из его уст подобную фразу, она бы просто не поверила. Тем не менее именно это сейчас и происходило.
– Что?! – изумленно воскликнула Джин.
– То самое! Все-таки ты хотя бы частично обратила внимание на мои разговоры!