На родине предков

Хиггинс Джек

Наконец он выпрямился и повернулся, вытирая рот платком.

– Я должен извиниться, полковник. Представляю, как вам это неприятно.

– Вы забываете, что я – врач. – Клей несколько раз поднял и опустил ручку насоса, смывая рвоту, и наполнил один из стаканов водой. – Выпейте вот это и расскажите мне, как часто у вас бывают подобные приступы.

Сэр Джордж ополоснул рот и сплюнул в раковину:

– Полноте, полковник. Я уверен, что вы, как медик, уже поставили свой диагноз. Я же, со своей стороны, выслушал свой приговор от лучших врачей Лондона в прошлом году. Раковая опухоль желудка, и с этим ничего нельзя

сделать.

– Я бы догадался об этом по одному только вашему виду, – сказал ему Клей. После некоторых колебаний он продолжил: – Если смогу быть чем-то вам полезен, не раздумывая зовите меня в любое время.

Сэр Джордж покачал головой и безмятежно проговорил:

– У меня есть отличный врач в Голуэе, который наведывается ко мне каждые две недели. Никто не смог бы сделать большего. Однако вы очень меня обяжете, если не станете затрагивать данную тему с моей племянницей. Я не вижу никакой причины тревожить ее без надобности. – Он улыбнулся. – А теперь, я думаю, пора бы нам присоединиться к остальным. А то мои гости удивятся, куда это я запропастился.

Пока они шли через оранжерею в коридор, Клей размышлял о происшедшем, нахмурив брови. Он пришел сюда, готовясь презирать этого человека, а закончил тем, что пожалел его.

«Жизнь порой бывает чрезвычайно запутанной», – подумал он, когда лакей открыл дверь и они прошли в длинную узкую комнату, заполненную людьми.

Вокруг стали оборачиваться, по залу пробежал взволнованный шепоток, и он с некоторым удивлением заметил, что чуть поодаль от остальных, у стены, стоит Берк, облаченный в строгий вечерний костюм. Сэр Джордж повел Клея через толпу, время от времени останавливаясь, чтобы представить его. В конце концов он, извинившись, отошел, оставив Клея среди восторженных, пышно разодетых гусарских офицеров из голуэйского гарнизона.

Кто-то сунул ему в руку бокал с шампанским, а молодой капитан по имени Вейл сказал:

– Я вижу, вы были ранены, полковник, а ведь нам твердили, что обе стороны обращались с врачами как с гражданскими лицами.

– По всей видимости, кто-то забыл сообщить об этом янки, – пояснил Клей, вызвав всеобщий смех. Когда смех стих, он продолжил: – В ходе войны положение несколько изменилось. Обстоятельства вынудили меня стать командиром соединения. И по совместительству выполнять обязанности врача, когда в том возникала необходимость, что случалось весьма часто, – невесело добавил он.

Снова раздался смех и кто-то сказал:

– У всех нас складывалось впечатление, что Юг выиграет войну, полковник. Чем вы объясняете его поражение?

Клей пожал плечами:

– Конфедерация была обречена с самого начала. Невозможно двигаться наперекор ходу истории или прогресса, джентльмены. К несчастью, это, как правило, осознаешь задним умом.

– Вы тогда командовали кавалерийским полком, полковник? – осведомился Вейл.

– Полковник Фитцджеральд командовал двумя полками кавалерии в Джорджии и бригадой в Файв-Форкс, однако через десять дней Конфедерация прекратила свое существование и его так и не утвердили в звании бригадного генерала. – Компания расступилась, пропуская Джоанну Гамильтон.

– Вот видите, как я много про вас знаю, полковник. – Она улыбнулась и взяла Клея под руку. – Не пройти ли нам в столовую?

Пока они шли, он заметил их отражения в большом настенном зеркале

в позолоченной раме. Джоанна выглядела очаровательно в кринолине из белого шелка, с талией настолько тонкой, что он наверняка мог обхватить ее ладонями. Сам Клей был облачен в традиционное черное одеяние, единственное, что отличало его, – это рубашка со сборками, которую в подобных случаях обычно надевали в Джорджии. Он подумал: никто, не покривив душой, не смог бы назвать его красавцем, но, ей-богу, они были видной парой, и тут глаза Джоанны встретились в зеркале с его глазами. Ее губы чуть дрогнули, веер поднялся, прикрывая лицо, когда они заходили в столовую.

Во время застолья он сидел между Джоанной и ее дядей, наслаждаясь превосходной едой и вслушиваясь в течение непринужденного разговора по обе стороны. Сэр Джордж Гамильтон ел мало, как и следовало ожидать, и, похоже, не принимал особого участия в беседе. Наконец дамы удалились, и по кругу пустили портвейн.

Клей закурил сигару и сидел молча, прислушиваясь к чужим разговорам. Они в основном состояли из обсуждений нынешней тревожной ситуации в стране и разных предложений относительно того, как ее поправить.

Большинство присутствующих землевладельцев, похоже, склонялись в пользу более жесткого обращения с крестьянством, усиления местных гарнизонов и введения военного положения.

Один из них даже предложил брать в заложники каждого десятого мужчину в каждой деревне, дабы обеспечить примерное поведение его земляков. При этом явно предполагалось, что тех несчастных, на которых пал выбор, повесят, если в их общинах и дальше будут твориться беззакония.

Клей решил было, что человек, выдвинувший идею, болтает ради красного словца, пока не услышал, как со всех сторон раздался одобрительный гул, а кто-то сказал:

– Вешать по одной из этих свиней на каждом дереве по дороге отсюда до Голуэя. Вот единственный способ их исправить. Эх, попадись только мне в руки негодяй, который прислал вот это.

Листок бумаги бросили на середину стола, и кто-то взял его. Его передавали из рук в руки, негодующее перешептываясь, и, когда он попал к Клею, тот увидел, что это еще одно письмо с угрозами за подписью капитана Свинга, но написанное другим почерком.

Человек, который говорил до этого, был тучным, свирепого вида типом с короткими, толстыми руками и постоянно мокрыми губами. Что-то непристойное было в его облике, и, когда они встали, чтобы присоединиться к дамам, капитан Вейл придвинулся к плечу Клея и сказал:

– Я вижу, вас восхищает дружище Марли, полковник.

– Кто он? – спросил Клей.

– Владелец большого имения примерно в десяти милях отсюда, по дороге к Голуэю. Места под названием Килин. – Вейл состроил гримасу. – Гнусный тип. Меня удивляет, что сэр Джордж его пригласил.

– Вероятно, он не шутил, когда сказал, что хотел бы повесить по человеку на каждом дереве на пути отсюда до Голуэя? – спросил Клей.

– Марли никогда не шутит – по поводу чего бы то ни было, полковник, – заверил его Вейл. – Он правит своими арендаторами при помощи металлического прута и обращается с ними как с животными. – Они взяли с подноса по порции бренди, которое разносил лакей, и Вейл продолжил: – Он неравнодушен к молодым девушкам. Все от тринадцати до восемнадцати ему подходят. После этого они слишком стары.