На родине предков
Шрифт:
Глава 6
Они молча ехали по безмолвной пустоши, Кевин Роган показывал дорогу. Когда они приблизились к верху лощины, он издал особенный мелодичный свист, и из-за деревьев слева от них выехал всадник. Лунный свет играл на стволе его дробовика.
– Кевин? – негромко окликнул их Дэннис Роган.
– Я пошлю Мартина, чтобы он сменил тебя через час, – сказал ему Кевин, когда они проезжали мимо.
Дэннис весело ухмыльнулся:
– Доброй вам ночи, полковник, – и растворился во мраке
– Так вы теперь выставляете часовых? – спросил Клей.
Кевин кивнул:
– Как видите, обстановка начинает накаляться.
В этот момент они подъехали к краю лощины и все разговоры прекратились: всадники сосредоточились на том, чтобы благополучно преодолеть крутую тропу.
Когда они ехали мимо загона для скота, во дворе залаяла собака. Затем они спешились, и входная дверь открылась, отбрасывая в ночь полоску желтого света.
Миссис Роган с лампой в руке всматривалась в них, пока Клей подходил к ней с седельным вьюком, переброшенным через руку.
– Как он? – спросил он.
Она пожала плечами:
– Он попадал и не в такие переплеты – и выжил. – Она провела его по узкому выбеленному коридору к двери в дальнем его конце.
Клей очутился в большой, вымощенной плитняком кухне с шершавыми оштукатуренными стенами и широким очагом. Мартин и Катал сидели за столом друг напротив друга, разделенные шахматной доской, а их отец расположился у огня, в кресле с гнутой спинкой, у его ног лежала шотландская борзая.
Его правая штанина была разрезана до пояса, намотанный на бедро бинт пропитался кровью, но голубые глаза на большом бородатом лице были спокойны.
Он улыбнулся и протянул руку:
– Как будто ваш дедушка стоит передо мной, упокой Господи, его душу. – Он покачал своей большой головой, и смех прокатился по комнате. – Думаете, я вам басни рассказываю?
Клей мгновенно проникся симпатией к этому человеку, почувствовал к нему то инстинктивное расположение, которое или приходит сразу, или не приходит вовсе. Сняв пальто, он улыбнулся:
– Кажется, мой дедушка в молодости получил такую же просеку?
Шон Роган налил себе еще виски:
– И это еще слабо сказано, насколько мне известно. – Он хмыкнул. – Все никак не могу прийти в себя от того, как вы на него похожи. И такой же проворный. Надо было видеть, как вы выбили пистолет из руки Берка.
– Жаль, что вы при этом не смогли пнуть ублюдка в рожу, – добавил Кевин сурово.
– Я счел более важным сделать так, чтобы его пуля не попала туда, куда он метил. – Клей достал из своего саквояжа хирургические ножницы и разрезал повязку на бедре Шона Рогана.
Рана была семи-восьми дюймов в длину, с красными воспаленными краями. Клей вытер кровь куском материи и внимательно осмотрел ее. Через некоторое время удовлетворенно кивнул:
– Разрез чистый. Если все сложится удачно, через две недели будете снова ездить верхом.
Шон
– Тебе совсем не повредит посидеть недельку-другую у очага. Мы с ребятами управимся с делами.
Клей попросил у миссис Роган несколько лоскутов материи и тазик, а потом задрал ногу Шона на табуретку, велев Кевину крепко держать ее в таком положении. Затем потянулся за бутылкой с виски и плеснул немного на открытую рану. Большой Шон выругался вполголоса и стиснул подлокотники кресла так, что костяшки его пальцев побелели, когда алкоголь обжег его оголенное мясо.
– И какой, черт возьми, от этого прок? – спросил он.
Клей вдел шелковую нить в изогнутую иглу:
– Раны от пуль остаются чистыми, резаные раны обычно гноятся, не спрашивайте меня почему. Есть такой человек по имени Листер, который считает, что знает причину, но сейчас мы не будем в это вдаваться. Виски или любое другое неразбавленное спиртное помогает сохранять рану чистой. Мы доказали это в войну.
Он стал зашивать рану, а Большой Шон продолжал говорить ровным, повиновавшимся ему голосом, несмотря на крупные капли холодного пота, которые выступили у него на лбу при первом же прикосновении иглы.
– Вы были в стане конфедератов, не так ли, полковник? Конечно же ирландец встает на сторону тех, кто терпит поражение.
– У янки была ирландская бригада, – сказал Клей. – Перед битвой при Геттисберге их капеллан, отец Корби, отпустил им грехи и отказал в христианском погребении любому, кто откажется сражаться.
– Боже правый, он, наверное, был крепкий орешек, – сказал Катал.
Большой Шон закряхтел, когда игла снова вонзилась в его тело.
– А ваш отец – как он умер? Я узнал от вашего дяди, что он, в отличие от вас, не вступил в армию.
– Он приобрел два корабля и сколотил состояние, доставляя контрабандные грузы из Нассау в Атланту, – спокойно проговорил Клей. – Его застрелили, когда он с боем уходил от сторожевого корабля янки, за три месяца до окончания войны.
Шон Роган степенно перекрестился:
– Да обретет он покой.
– Которого ему явно недоставало на этом свете, – пробормотал Клей.
Он искусно закрепил узлом последний стежок, отрезал торчащие концы, а потом перевязал ногу чистой материей. Пока он завязывал узел, Шон Роган вздохнул:
– Ей-богу, мне уже полегчало. Вы свое дело знаете, полковник.
– Еще бы мне не знать, я достаточно попрактиковался, – ответил Клей.
Мартин достал чистые стаканы и новую бутылку виски, Кевин Роган наполнил стакан и придвинул его к Клею.
– Как гласит Священное Писание, полковник, трудящийся достоин награды за труды свои.
– Да, кстати о награде, – сказал Клей. – Я совсем забыл.
Наступила несколько неловкая пауза, во время которой Роганы переглянулись, а большой Шон пожал плечами: