На правый бой
Шрифт:
Предметом особого внимания политического управления были примеры боевого взаимодействия наших и югославских подразделений. О каждом таком случае политработники сообщали по команде, о нем рассказывали многотиражные и фронтовая газеты. Как потом узнал, о подобных случаях широко сообщалось и в газетах, выпускавшихся в НОАЮ.
Вообще, должен сказать, без такого взаимодействия между братскими подразделениями вести успешные боевые действия в условиях горно-лесистой местности было бы невозможно. Так, на подступах к Белграду батальон майора Андреева из 93-й стрелковой дивизии, обогнув гряду высот, с тыла вышел к вражескому опорному пункту и атаковал его. Разгорелся жестокий бой. Гитлеровцы яростно сопротивлялись, и, наверное, нелегко пришлось
Это был наглядный урок того, как взаимовыручка усиливает натиск на врага, меньшей кровью обеспечивает победу над ним.
Не только бойцы НОАЮ, но и мирное население принимало активное участие в освобождении своей родины. Простые люди всемерно оказывали помощь наступающим войскам. Так, западнее Неготина гитлеровцы при отступлении взорвали мост через бурную горную речку. Крестьяне по собственной инициативе вооружились топорами, лопатами, пилами и стали наводить переправу. Работая в холодной воде, они за три часа построили мост. В другом районе гитлеровцы обстреляли роту лейтенанта Клокова. Наши бойцы вынуждены были залечь. В это время группа югославских партизан подобралась к гитлеровцам с тыла и забросала их гранатами. Это дало возможность роте подняться в атаку и разгромить в рукопашном бою противника. Об этих фактах сообщило Московское радио в оперативной сводке Совинформбюро от 4 октября 1944 года. Таким образом, примеры совместной борьбы с фашистами становились известны не только на нашем фронте, но и всему народу, всему миру. Значение этого трудно переоценить.
В совместных боях за освобождение Югославии от фашистских захватчиков традиционная дружба советского и югославского народов скреплялась кровью их лучших сынов. Она особенно ярко проявилась в дни боев за столицу Югославии. Автору этих строк посчастливилось быть непосредственным участником освобождения Белграда — одной из замечательных боевых операций, проведенных войсками 3-го Украинского фронта совместно с частями 1-го и 12-го корпусов НОАЮ.
Бои за Белград носили особенно ожесточенный характер, так как противник превратил город в мощный узел обороны. На подступах к нему и на его улицах гитлеровцы соорудили множество дзотов и дотов, противотанковых и противопехотных заграждений. Весь город был разделен на отдельные узлы сопротивления, и поэтому каждую улицу, каждый дом приходилось брать с большим трудом. Сплошного фронта наступления не было. Соединения 57-й армии и 4-го гвардейского механизированного корпуса действовали на самостоятельных направлениях с большими разрывами по глубине и без тактической связи друг с другом. В этих условиях требовалось обеспечивать непосредственное политическое воздействие политработников и коммунистов на личный состав. Важную роль приобретал личный пример. По решению Военного совета фронта практически все офицеры политуправления выехали в части.
— Вы поезжайте к Подпоринову, — сказал мне генерал-полковник А. С. Желтов.
Я и сам собирался быть у полковника И. А. Подпоринова — начальника политотдела 4-го гвардейского корпуса, который к тому времени успешно форсировал реку Великая Морава и на который возлагалась основная тяжесть боев за Белград.
— Вы знаете о просьбе товарища Тито помочь воинам Народно-освободительной армии Югославии первыми войти в столицу? — напутствовал меня член Военного совета. — Мы должны выполнить просьбу. Это важное политическое дело.
Да, это было мне известно. После возвращения
Когда дождливым утром я с группой работников политуправления разыскал в небольшом городке под Белградом командный пункт генерал-лейтенанта танковых войск В. И. Жданова, там находились и командир и начальник политотдела. Встретились, как всегда, тепло. Настроение, несмотря на хмурое утро, было бодрое.
Я сказал, что неплохо было бы взглянуть на Белград.
— Вместе посмотрим, Иван Семенович, — оторвавшись от бинокля, сказал Подпоринов, — как только фрица выбьем. Крепко засел.
— Выбьем, не впервой, — широко улыбнулся Владимир Иванович Жданов. — А пока чайку выпьем. Идемте, проголодались люди с дороги.
Мы спустились в столовую, оборудованную в каком-то подвале. В помещении было чисто, на столах — белые скатерти, у столов стояли мягкие резные кресла.
Разговорились о предстоящей операции. Я предложил подготовить обращение к бойцам и командирам.
— Да, нам есть что сказать личному составу, — согласился начальник политотдела.
— Поставим конкретные задачи, — поддержал командир корпуса.
Так родилась оперативная и действенная форма воздействия на личный состав частей и соединений, разъяснения воинам их непосредственных задач.
Позже, уже во время боевых действий в Венгрии и Австрии, мы широко использовали обращения командиров корпусов и дивизий к личному составу перед решением очередной боевой задачи. Пока же это был первый блин, и мы старались, чтобы он не вышел комом. Еще до обеда текст листовки-обращения, одобренный В. И. Ждановым, был отпечатан. Там, в частности, отмечалось, что в бой за освобождение Белграда мы идем не одни, а плечом к плечу с бойцами НОАЮ, патриотами и подлинными хозяевами столицы. Они должны иметь возможность войти в столицу страны вместе с нашими передовыми отрядами.
Это обращение командования корпуса в тот же вечер было доведено до всего личного состава на собраниях и беседах. Там, где позволяла обстановка, кроме того, были проведены партийные и комсомольские собрания с обсуждением предстоящих задач. В одной из бригад на партсобрании выступил и я, причем не мог не заметить, что гвардейцы-танкисты буквально рвутся в бой.
На КП корпуса, расположенный на лесистом склоне горы Авала, откуда в хорошую погоду мог просматриваться Белград, вернулся затемно. Подпоринова не было — убыл в одну из бригад. Доложив по телефону члену Военного совета фронта о проделанной работе, решил лечь отдохнуть: день предстоял трудный. Но выспаться не удалось. Ночью зашел ко мне генерал-лейтенант танковых войск В. И. Жданов (он в том же помещении занимал соседнюю комнату). Его крупное спокойное лицо на этот раз было не на шутку озабоченным.
— Осложнение небольшое, — сообщил он, предварительно извинившись за вторжение. — Какая-то фашистская часть вышла на наши тылы и наступает в направлении КП.
Я невольно прислушался и уловил недалекий шум боя.
— Могут сюда прорваться, — сказал комкор озабоченно. — Пойду распоряжусь.
В. И. Жданов стремительно вышел. Я поспешил за ним. Комкор пытался связаться с одним из комбригов по телефону. Охрана, все офицеры, связисты готовились занять круговую оборону. Дело в том, что здесь, в горных условиях, отрезать командный пункт от основных частей особого труда не составляло: одна-единственная дорога связывала и с передовыми частями, и с тылами. Сняться так просто и уйти в горы громоздкому хозяйству КП было невозможно.