На правый бой

Аношин Иван Семенович

Сбивая заслоны и засады противника, корпус вместе с приданными ему частями усиления, во взаимодействии с 5-й дивизией 1-го Пролетарского корпуса НОАЮ, овладел рядом населенных пунктов, в том числе важным железнодорожным узлом Велики-Плана, перерезав таким образом железную дорогу и шоссе Ниш — Белград. 12 октября от гитлеровцев были очищены города Княжевац, Смедерево и свыше 60 других населенных пунктов, чем, по существу, закончился первый этап Белградской операции.

В те дни вместе с начальником политотдела корпуса полковником Подпориновым мы побывали во многих частях и в только что освобожденных городах. Местное население с огромным энтузиазмом

встречало наших воинов. Всюду вспыхивали стихийные митинги, реяли красные и национальные флаги Югославии.

Но предстояли еще нелегкие бои. Поэтому мы старались долго не задерживаться в населенных пунктах: впереди была вторая, наиболее трудная часть операции по освобождению югославской столицы, к предместьям которой наши передовые части вместе с частями НОАЮ вышли туманным утром 13 октября.

Столь стремительное наступление войск фронта было обусловлено хорошей подготовкой операции во всех звеньях войскового механизма, высоким политико-моральным состоянием личного состава, братской боевой дружбой, мужеством и героизмом советских, югославских и болгарских воинов.

Партийно-политическая работа как в период подготовки, так и в ходе наступления сводилась к поддержанию в войсках наступательного порыва.

По сложившейся уже традиции накануне наступления во всех соединениях и частях, призванных участвовать во втором этапе Белградской операции, состоялись партийные собрания, а также собрания личного состава по обсуждению задач, стоящих перед войсками. С докладами на них наряду с командирами и политработниками частей выступали генералы и офицеры штаба и политического управления. Они же принимали непосредственное участие в расстановке сил коммунистов и комсомольцев по подразделениям с целью укрепления ротных партийных и комсомольских организаций. На собраниях каждый коммунист и комсомолец получал конкретное поручение на очередной бой.

Первые победы на югославской земле, братская встреча местного населения, первые совместные боевые действия с бойцами НОАЮ еще выше подняли боевой настрой воинов. Коммунисты, патриоты Югославии, развернув боевые действия против фашистов с первых дней оккупации своей страны, постоянно надеялись на то, что им поможет Красная Армия, что ока разгромит фашистские полчища, протянет руку помощи и Югославии. Поэтому население с огромной радостью встречало части Красной Армии.

Мне довелось быть свидетелем вступления наших войск в город Княжевац, вытянувшийся вдоль реки Тимок и со всех сторон окруженный горами.

Бои за Княжевац были трудными. Но командиры советских и югославских подразделений действовали дружно, согласованно. Они ночью скрытно совершили обходный маневр по горным дорогам. Причем нашим подразделениям в этом поистине героическом марше по горам, где порой крутизна подъемов доходила до 40 градусов, помогали югославские партизаны. К утру 10-го войска сосредоточились в исходном положении и после короткого артналета атаковали врага сразу с четырех сторон.

Разгорелись жестокие уличные бои. Засев в бетонных дотах и окопах, в укрепленных домах, гитлеровцы отчаянно сопротивлялись, нередко переходили в контратаки. Мне рассказали, как на одно наше орудие бросилось 15 гитлеровцев. Расчет не растерялся. В короткой схватке фашистские солдаты были уничтожены. На комбата лейтенанта Колчева, находившегося у орудия, бросился вражеский офицер. У комбата патронов в пистолете не оказалось. Он схватил валявшуюся рядом каску и раскроил ею голову гитлеровцу.

Местные жители стали

свидетелями героизма своих освободителей. И, несмотря на холодный осенний дождь, они высыпали на улицы, провозглашая здравицы в честь Красной Армии, наперебой предлагая угощения — фрукты, виноград. Всюду были красные флаги и транспаранты.

Не только горожане, но и жители деревень, расположенных в радиусе 10 километров от города, несмотря на непогоду, пришли на улицы Княжеваца. Женщины и девушки были одеты в праздничные национальные костюмы, мужчины несли приветственные лозунги.

А между тем бои продолжались, и в политдонесениях сообщалось о новых подвигах советских воинов. Так, из политотдела 19-й стрелковой дивизии сообщили об умелых действиях командира зенитной батареи гвардии старшего лейтенанта Кравченко. Батарея прикрывала боевые порядки пехоты с воздуха. В тот час самолетов врага над нашими позициями не было. Комбат вдруг заметил колонну противника. Оценив обстановку, он решил выдвинуть пушки для стрельбы прямой наводкой. Застигнутые внезапным огнем, гитлеровцы стали разбегаться, бросая автотранспорт и боевую технику. Но, обнаружив зенитки, гитлеровцы открыли огонь по нашей батарее из 75-мм пушек. Тогда гвардии старший лейтенант Кравченко приказал перенести огонь на батарею противника. В этом бою, навязанном врагу зенитчиками, гитлеровцы потеряли до батальона пехоты, 10 грузовых и 4 легковых автомашины, 5 повозок, 60 лошадей и батарею 75-мм пушек.

Помнится еще и подвиг лейтенанта Григороцкого из 113-й стрелковой дивизии, о котором я попросил редактора фронтовой газеты напечатать очерк. В донесении начальника политотдела о нем сообщалось: в бою на подступах к городу Крагуевац лейтенант Григороцкий первым ворвался в расположение противника и в рукопашной схватке уничтожил пятерых гитлеровцев. Был ранен, однако не покинул поля боя. Вскоре определив, что продвижению подразделения мешает огневая точка противника, замаскированная на высоте, Григороцкий с группой бойцов зашел в тыл и уничтожил ее. После боя, перевязав раны, лейтенант собрал воинов подразделения, рассказал об итогах дня, похвалил отличившихся и поставил боевую задачу на следующий день.

Осень в горах — не лучшее время для действий авиации. Тем не менее гул наших самолетов постоянно стоял над полем боя, радуя душу солдата, придавая ему уверенность в победе.

— Летчики рвутся в бой, — рассказывал при очередной встрече заместитель командующего 17-й воздушной армией генерал-майор авиации В. Н. Толмачев. — Но туманы и высокие горы сильно затрудняют действия авиаторов, особенно штурмовиков. Приходится бомбить с большой высоты. Кроме того, на горах гитлеровцы установили и хорошо замаскировали значительное число зениток. От их огня в первые дни мы понесли потери…

Летчики довольно быстро приспособились к горному рельефу, изменили тактику. Теперь штурмовики летали не эскадрильями под прикрытием истребителей, как это было на равнине, а одиночными самолетами. И это себя вполне оправдало.

Толмачев привел несколько примеров героизма наших летчиков. Я попросил его сообщить о них во фронтовую газету. Вскоре была опубликована заметка об экипаже штурмовика, возглавляемого комсомольцем лейтенантом Василием Филипповым. Зенитным огнем его самолет был подбит, один мотор отказал. Но экипаж продолжал выполнять задачу. Лавируя меж гор, Филиппов сбросил бомбы на цель и благополучно вернулся на свой аэродром. При осмотре его самолета техники и механики обнаружили 60 осколочных пробоин.