На полпути к себе
Шрифт:
— Я хотела спросить...
— К Вашим услугам.
— Вы... Почему Вы больше не спускаетесь вниз?
— Хм... — не самый приятный вопрос за последние дни. Но когда-то мне всё равно придётся ответить... Почему бы не сейчас?
— Милая Равель! Я не хочу бросать тень на честь Вашего рода.
— Мы не имеем права осуждать Вас, Ив. Ни я, ни матушка, хотя она и не одобряет...
— Вот видите!
— Ваши отношения с...
— Никаких отношений нет.
— Вы так говорите потому, что
Вздыхаю. Ну вот, приехали... Вполне разумная девушка, и увязла в болоте заблуждений. Мэю надо отрезать за это уши. Совсем. Одни пеньки оставить. А что, так даже удобнее: прятать не придётся... Чудный полевой агент получится!
Очевидно, Равель заметила отражение кровожадных мыслей на моём лице, потому что слегка побледнела.
— Вам... тяжело?
— Что?... А, Вы всё о том же... Нет. Мне очень легко. Гораздо легче, чем раньше.
— Теперь лжёте Вы, Ив, — она качает головой. — Зачем? Я же сказала, что ни в коем разе не собираюсь осуждать...
Из гостиной донёсся взрыв хохота, и я невольно нахмурился. Что могло произойти, чтобы возник такой злорадный смех?
— Он ведь... поёт для Вас, — неизвестно к чему продолжила девушка.
— Он поёт, прежде всего, для самого себя! — отвечаю, невольно ужесточая тон.
— Как Вы можете так говорить? Он очень огорчён...
— Огорчён?! Не верьте этому гнусному притворщику, милая Равель! Ему нет до меня никакого дела.
Новая волна смеха внизу. Да что там творится?
Равель смотрит на меня осуждающе:
— Не надо шутить с чувствами, Ив. Они не простят...
— Какие чувства, о чём Вы?! Повторяю последний раз: между нами ничего нет. НИ-ЧЕ-ГО. И не было никогда. И не будет. Мы и знакомы-то без году неделя...
Она собирается возразить, но не успевает, потому что...
Дверь распахивается настежь, вплетая в шаль нашей беседы гомон возбуждённых голосов. На мгновение. А спустя вдох воцаряется гробовая тишина, тяжёлым молотом ударяющая по голове.
На пороге комнаты стоит Мэй.
Левая рука держится за дверной косяк, правая... Понятия не имею, где находится, потому что эльф вознамерился научиться носить мекиль, преподнесённый в благодарность за прекрасное пение главой рода иль-Руади. Роскошный, кстати, подарок: ткань прокрашена насквозь, но с каждой из сторон наносился свой цвет, и результат превзошёл самые отчаянные фантазии — на густо-синем фоне позёмкой танцуют пепельные снежинки. Потрясающий эффект! Правда, Мэй, судя по всему, основательно запутался в складках: всё вкривь и вкось, грудь почти голая, зато передние полы одежды обвиваются вокруг ног... Не умеешь — не берись, верно говорят! Но лично я его учить не буду. Не заслужил...
Э, парень, что-то мне не нравится, как ты выглядишь! Дыхание прерывистое,
Я присмотрелся повнимательнее.
Нет... Нет. Нет! Не-е-е-е-е-е-ет!...
Расширенные до предела зрачки — радужной оболочки совсем не видно, а белки... Испещрены алыми крапинками лопнувших сосудов. Фрэлл! Какая сволочь посмела?...
— Ив... — рассеянный взгляд останавливается на мне. — Ты один?
— Нет, как видишь, — встаю из кресла, стараясь двигаться очень медленно и плавно.
— Нет? — он делает шаг вперёд и морщит лоб, словно это поможет лучше рассмотреть, кто, кроме меня, находится в комнате.
— Со мной Равель, — осторожно иду навстречу.
— Равель? Кто это?
— Наша хозяйка.
— Хозяйка? Почему я не помню... — Мэй подносит руку к лицу. Близко-близко. — Тебе не кажется, что здесь слишком темно?
— Немного... Не волнуйся, всё будет в порядке.
— Обещаешь? — взгляд теряет последние искры разума.
— Обещаю.
— Ив, что всё это... — раздаётся робкий вопрос Равели, и я недовольно поднимаю ладонь: «Не сейчас!».
— Ты кто? — эльф мгновенно поворачивается на звук голоса, правда, без обычной грации, потому что мекиль окончательно берёт в плен его ноги.
— Это Равель, наша хозяйка, я уже говорил... — обращаюсь к нему, как к маленькому ребёнку или животному, переполняя голос нежностью. Мне остаётся всего ничего: уже почти могу дотянуться до листоухого... Почти...
— Я не помню! — настойчиво повторяет эльф, и в следующий миг грозно сдвигает брови: — Она хочет нам помешать!
В яблоневом саду распускается первый бутон.
Всё, больше ждать нельзя. Мой кулак врезается в челюсть Мэя — снизу вверх и слегка наискосок. Эльф падает, успевая выпустить в пространство комнаты какую-то из «стрел». Нет времени различать нюансы, и Мантия, без малейшего напоминания с моей стороны, раскидывает ловчую сеть, прикрывая до смерти перепуганную девушку. Боевое заклинание вязнет и рассыпается мокрыми бусинами, которые хрустят под ногами прежде, чем исчезнуть навсегда...
Эльф пытается встать, но подарок купца надёжно стесняет движения.
— Прости... — ещё один удар. В височную кость. Голова Мэя обречённо дёргается, и он, наконец, расстаётся с сознанием. Надеюсь, на время, достаточное для того, чтобы схлынула горячка первого приступа.
А он лёгкий. Надо же.. Водружаю обмякшее тело на свою кровать. Щупаю пульс: слишком учащённый. Конечно! Хорошо ещё, что lohassy успел соорудить лишь одну «стрелу»... Хорошо не столько для нас, сколько для него самого: «рубиновая роса» вытягивает из тела все соки так незаметно и мощно, что можно умереть от физического истощения раньше, чем иссякнет запас Силы в Кружеве...